среда, 03 июня 2020
,
USD/KZT: 402.37 EUR/KZT: 449.81 RUR/KZT: 5.86
Казахстанские школьники смогут получить грант без сдачи ЕНТ В России название посёлка переделали на "Путинвор" К концу года в мире может не хватить нефти Джорджа Флойда, жестоко убитого полицейскими, похоронят 9 июня 4,7 млрд тенге собираются получить с платных дорог В Казахстане изменили правила пересечения границы Боранбаев возглавил «Казгеологию» ЦОНы возобновили работу по всей стране Netflix, Nike, Adidas, Twitter поддержали протестующих против расизма На что надеется Роскосмос? Экс-аким Борового скончался после жестокого избиения Выздоровевший от коронавируса экс-вице-министр возглавил управление общественного здоровья Алматы Рабочие Тенгиза угрожают голодовкой США побили все рекорды ввоза золота Джордж Флойд умер от асфиксии 4,5 миллиарда тенге за велодорожки Фонд социального медицинского страхования за аренду здания заплатил около 130 млн. тенге Токаев пожелал выздоровления Пашиняну Увеличены выплаты за сдачу старого авто на утилизацию Нас ждёт жара 4 банка получили 20 миллиардов Неспокойная граница Брат министра решил уйти в отставку на фоне коррупционного скандала ОПЕК+ может состояться 4 июня Отец пропавшего студента пытался покончить самоубийством

"ШОК" тоже терапия

Арыстан Есентугелов  

…Затянувшаяся бесплодная дискуссия вокруг вопроса о переходе к рынку с наименьшими потерями для населения, в ходе которой была отвергнута не одна программа, не одна концепция, а также августовский путч 1991 года привели к концу года социально-экономическую ситуацию во всех странах СНГ к такому опасному состоянию, что о переходе к рынку малой кровью и не могло быть и речи. В арсенале мер остался только немедленный запуск основных механизмов рыночной экономики, способных в первую очередь сбалансировать потребительский рынок, стабилизировать денежно-финансовую систему, насытить рынок в самый короткий срок хотя бы товарами первой необходимости.

Дальнейшее затягивание решения этого вопроса было смерти подобно. Все политики, ученые и эксперты были единодушны в оценке ситуации: наступил голод и холод, стране реально угрожал социальный взрыв, возможно, даже гражданская война. В таких условиях было не до программ, время перехода к рынку минимальными социальными потерями было утеряно.
Внутри страны не было ни сил для принудительного изъятия припасенных колхозами и совхозами запасов продуктов, ни самих запасов, как было в 1918-1921 годы. Импорт товаров из-за рубежа был исключен за неимением валюты, внешний долг составлял 87 млрд. долларов США, а кредит никто не давал. Оставалась только одна мера – единовременная либерализация цен и внешней торговли и немедленная конвертация рубля по текущим операциям. Понятно, что этот рискованный механизм налагал огромную ответственность на тех, кто решится его запустить. Он требовал от правительства политической воли в проведении в жизнь самого болезненного и самого непопулярного в советском народе механизма. На это были способны только молодые, образованные и сильные люди.
2 января 1992 года группа Егора Гайдара заявила о единовременной либерализации цен и установлении свободной торговли. Аналогичная мера была принята в январе того же года и в Казахстане. Рост цен в 3,5 раза вызвал среди населения, привыкшего к фиксированным ценам, настоящий психологический шок, от которого оно долго не могло оправиться.
Мало кто понимал тогда, да и сейчас, что в условиях 1991 года это было единственно возможным решением, которое могло принять правительство России и других стран СНГ. Правда, не все страны СНГ приняли эту стратегию вхождения в рынок, поскольку не везде экономическая ситуация была столь драматична.
У Казахстана тоже был выбор – к тому времени он был вправе уже самостоятельно принимать решения. Учитывая, что последствия этого шага были непредсказуемыми, он требовал приличной доли политического мужества, особенно в условиях, когда президента Назарбаева и правительство Терещенко не критиковали только ленивые. Только спустя годы оппоненты были вынуждены признать, что этот шаг был стратегически верным. Заслуга его принятия, бесспорно, принадлежит президенту, а подготовка экономической основы этого акта – тогдашнему заместителю председателя Высшего экономического совета Д.Х.Сембаеву. На совещании у президента, где Даулет Хамитович выступал с докладом о либерализации цен, кто-то в шутку предложил называть его казахстанским Гайдаром.
Оценивая тогдашние реформы, их варианты, их кратко- и долгосрочные последствия, я убежден, что Казахстану повезло, что тогда в такой ответственный момент у руля государства оказался именно Назарбаев. Человек, восприимчивый ко всему новому и прогрессивному, вышедший на большую политическую арену в 80-х годах, когда идеология и авторитет КПСС уже расшатывались, старая гвардия, по существу, изжила свой потенциал и на ключевые партийно-правительственные посты стали выдвигаться представители молодого поколения с иным мнением и иной политической ориентацией. Будь на месте Назарбаева кто-нибудь из партийных деятелей, Казахстан никогда бы не принял стратегию «шоковой терапии» и мы были бы в ряду тех стран, которые сегодня страдают от близорукости своих руководителей.
Руководство страны решило войти в рынок синхронно с Россией и по ряду экономических соображений. Казахстанская экономика всегда находилась в большой зависимости от российской. У нас тогда не было ни валютных резервов, ни квалифицированных кадров, способных обеспечить ведение эффективной денежно-кредитной политики, без которой невозможно было стабилизировать денежно-финансовую систему и сбалансировать потребительский рынок. Двухгодичная (1992-1993 гг.) слабая работа Нацбанка республики только подтверждала это.
Первым важным результатом единовременной либерализации цен и внешней торговли стало уже спустя несколько недель после начала реформ постепенное насыщение рынка товарами первой необходимости: люди начали продавать товарные излишки и, во-вторых, импортировать на свои деньги дешевые товары из Китая, Турции, Южной Кореи.
Это был самый ценный результат первой реальной реформы в России и Казахстане. И, хотя впереди были еще долгие годы тяжелых испытаний, связанных с галопирующей инфляцией и стремительным падением производства, в стране уже не было чувства безысходности конца 1991-го. Воспользовавшись этим, правительство решило не упустить редкую возможность для расширения либеральных реформ и вести решительную борьбу с галопирующей инфляцией с помощью рыночных денежно-кредитных инструментов. Оно справедливо считало, что, пока уровень инфляции не будет доведен до нужной пороговой величины, о возобновлении экономического роста говорить нереально. Таков закон рыночной экономики. Я был еще тогда убежден в неправоте известного венгерского экономиста, профессора гарвардского университета США Я. Корная, который убеждал, что надо решать эти две задачи не последовательно, а одновременно. В условиях галопирующей инфляции, измеряющейся двумя-тремя тысячами процентов, подобное утверждение было лишено всякого здравого смысла. Кстати, это подтвердил и опыт Венгрии, где начальная инфляция многократно была ниже, чем в России и Казахстане.
Одновременное ужесточение денежно-кредитной и фискальной политики привело к усилению спада производства, росту безработицы, стремительному снижению уровня жизни населения. Это вызвало, естественно, шквал критики в адрес реформаторов: «шок есть, а терапии нет», «шок плохо, а шок без терапии еще хуже» и т.д.
Критика сводилась к обвинениям в том, что надо было постепенно переходить к рынку, что шоковая терапия стала причиной длительного кризиса, что реформаторы увлеклись западной теорией и пр. Но при этом все забыли, что на самом деле экономика была в глубоком системном кризисе задолго до 1992 года. Во-первых, экономика СССР еще с первой половины 70-х развивалась по нисходящей линии. Уже к 1985 году страна имела нулевой рост производительности труда. Инфляция к декабрю 1990-го составила уже 247,1%. Во-вторых, многие эксперты оценивали экономическую ситуацию в стране накануне реформ как катастрофическую. Академик Федоренко писал о росте бюджетного дефицита 1989 года: «Он вызвал крах советской экономики, финансовый развал СССР». И отметил, что угроза голода в стране стала реальной. Вот как он оценивал экономическую ситуацию в СССР в сентябре 1991 года – если в течение максимум двух месяцев не будут проведены чрезвычайные меры по стабилизации финансово-денежного предложения в стране, то нас ожидает социальный взрыв… нам дается срок два месяца, после чего наступит развал экономики, коллапс… Пока мы будем сопоставлять проекты и концепции, их некому будет читать».
В Казахстане ситуация была тоже тяжелой. Темпы падения ВВП к предыдущему году составили в 1990 году – 4,6%, а в 1991 году – уже 11,8%.Инфляция в среднегодовом исчислении повысилась в 1990 году на 4,2%, а в 1991 - уже на 91%. Бюджетный дефицит достиг 26,5% ВВП.
Таким образом, экономический кризис начался задолго до шоковой терапии. Долгие и бесплодные дискуссии М.Горбачева, Н.Рыжкова, Л.Абалкина, С.Шаталина, А.Петракова и других их коллег закончились только дальнейшим ухудшением положения в стране, сделав безболезненный переход к рынку утопией.
Как показывают исследования, выбор вариантов перехода к рынку зависит от двух факторов:
- остроты предреформенной стартовой социально-экономической ситуации в стране,
- особенностей основных черт переходной экономики и степени их доминирования. Безусловно, постепенный переход к рынку всеми и всегда считался предпочтительным. По такому пути успешно ведут реформы перехода к рынку КНР и Вьетнам. Он начинается с частичной либерализации цен, снятия административных ограничений с некоторых отраслей, находящихся в состоянии кризиса. Затем реформа распространяется на другие отрасли и сферы экономики, постепенно создаются необходимые институты рыночной экономики. Эффекты, достигнутые на предыдущих этапах, могут служить залогом успешного проведения последующих реформ.
Однако сосуществовать механизмы и структуры планового и рыночного хозяйствования могут не всегда. Обязательным условием постепенного перехода к рынку является абсолютная уверенность власти в том, что реформы пройдут успешно и не возникнет опасность их свертывания.
Стартовые состояния экономик стран СНГ, как отмечалось выше, не оставили никакого шанса на постепенный переход к рынку. Как отмечает Н.Федоренко, найти простые рецепты перехода к рынку в сжатые сроки и малой кровью уже было невозможно. Полученный страной «шанс вступить на пусть взвешенного и поэтапного движения к рыночной экономике был упущен. К началу 90-х годов экономическую катастрофу предотвратить уже было невозможно, нужно было бороться за ликвидацию ее последствий (Н.Федоренко). Вот почему реформаторы России, пришедшие к власти ноябре 1991 года, были вынуждены начать реформы, не имея ни времени, ни ресурсов на раздумья и разработку программ.
Кроме того, в странах СНГ доминировал опасный политический фактор, обусловленный особенностями и основными чертами советской системы. 70 лет стерли из исторической памяти поколений навыки рыночных отношений, особенно в Казахстане, перешедшего в социализм, минуя капитализм. О рыночной экономике знали только из учебников и партийной пропаганды как о безжалостной эксплуатирующей человека человеком системе. Все институты и механизмы плановой экономики противоречили принципам рыночной экономики. На всех командных постах политической системы находились вчерашние коммунисты, не имевшие элементарного представления о рыночном хозяйствовании. Поэтому именно незамедлительность реформ заметно снизила риск возврата страны в прежнюю экономическую и политическую системы.

Оставить комментарий

Антресоли

Страницы:1 2 3 4 5 6 ... 33