среда, 13 ноября 2019
,
USD/KZT: 383.34 EUR/KZT: 431.45 RUR/KZT: 5.89
Трамп предложил Эрдогану 100 миллиардов ЭЦП будет упразднена Нам на космос ничего не жалко Что известно о потенциальном покупателе аэропорта Алматы По запасам золота Казахстан на 16 месте в мире Президент Кыргызстана отказался от эскорта Кремль на предложение Назарбаева заявил, что «встреча ради встречи принесет мало пользы». В Узбекистане перед Новым годом состоятся выборы Израиль уничтожил командира «Исламского джихада» В Казахстане появилась биржа отходов и вторичных ресурсов. «Я ушел на пике» Жерар Депардье стал послом Узбекистана НДС как драйвер роста доходов бюджета Алматинский аэропорт собираются продать Родня Асада накупила в Москве квартир на 40 млн.долларов Батька едет в Австрию За месяц казахстанцы потратили в интернете 1,1 трлн. тенге Сколько авиакомпаний покинули аэропорт Алматы В Ашхабаде установят гигантский памятник алабаю Насильника вернули в колонию Состояние миллиардеров сокращается Моралес ушел с поста президента Нур-Султан в темноте Ояновцы провели митинг Аэропорт в Семее хотят назвать в честь Абая

Китаю надо стимулировать внутренний рынок

В знаменитой статье 1954 года «Экономическое развитие с неограниченным предложением труда» будущий нобелевский лауреат Артур Льюис делал вывод, что «центральной проблемой в теории экономического развития является понимание процесса, в ходе которого общество, ранее сберегавшее и инвестировавшее 4 или 5 процентов национального дохода (или даже меньше), превращается в экономику, где добровольные сбережения находятся на уровне около 12 или 15 процентов национального дохода (или даже выше)». Этот процесс, как утверждает Льюис, «является центральной проблемой, потому что центральный факт экономического развития – это быстрое накопление капитала (включая знания и навыки)».

Вывод Льюиса очень подходит для Китая, где в последние десятилетия экономика быстро росла за счёт инвестиций. Впрочем, рост Китая опирается на значительно более высокий уровень национальных сбережений, чем Льюис мог себе вообразить. Сегодня такое развитие выглядит несбалансированным и всё более рискованным. В ходе процесса, обратного тому, что описывал Льюис, Китаю необходимо найти способ снижения избыточных размеров сбережений и перейти к такой модели экономического развития, которая будет в большей степени опираться на огромные размеры его внутреннего потребления.

Это будет очень крупный сдвиг. На протяжении последних 30-40 лет Китай опирался на экспортную индустриализацию с целью поддержания быстрого экономического прогресса. Подобно Японии и другим странам Восточной Азии, которые добились быстрого роста экономики до него, Китай успешно направлял свои значительные сбережения на инвестиции в экспортно-ориентированное промышленное производство. А поскольку внутри Китая продолжалась миграция избытка рабочей силы из сельского хозяйства в экспортные отрасли, уровень сбережений по-прежнему возрастал.

Также, как в Японии и небольших странах Восточной Азии с высокими темпами роста экономики, в Китае промышленные экспортные отрасли переживали бум, а внутренний сектор услуги и неторгуемые отрасли (в том числе телекоммуникации и финансы) были крайне защищены, их развитие сдерживалось. Уровень их защиты был, как правило, неоправданно высоким. Такая структурно несбалансированная стратегия приводила к тому, что доля трудовых доходов и внутреннего потребления в ВВП оставалась на сравнительно низком уровне. Из-за этого у Китая постоянно рос профицит во внешней торговле, особенно с США, что повышало риск возникновения торговых трений или даже начала торговых войн.

Примерно 15 лет назад под огромным давлением США и других ведущих стран Запада, которые требовали от Китая сократить внешнеторговый профицит, страна была вынуждена существенно увеличить инвестиции в местную инфраструктуру и жильё, а также позволить юаню укрепиться, что привело к удорожанию китайского экспорта. В результате, торговый профицит Китая сократился с пикового значения около 8,6% ВВП, достигнутого десять лет назад, до почти нулевого уровня сегодня.

Но за эту ребалансировку Китай заплатил высокую цену. Хотя резкий рост объёмов инфраструктурных инвестиций действительно способен помочь снижению избытка сбережений, слишком большое количество таких инвестиций может привести к повышению макроэкономической волатильности и хрупкому, слабому росту экономики. Именно так и случилось. Уже до мирового финансового кризиса 2008 года экономика Китая начала смещаться на нездоровую траекторию экономического роста. А с тех пор она продвинулась ещё дальше в этом ошибочном направлении: ускорилась кредитная экспансия, поднявшая уровень инвестиций в строительство инфраструктуры и недвижимости до рекордных высот.

После более чем десятилетия непрерывного роста внутренних инвестиций Китай столкнулся с ускоренным снижением общей факторной производительности и доходности капитала. Темпы роста ВВП замедляются из-за снижения производительности и вряд ли когда-нибудь вернутся к былым уровням. Хуже того, страна накопила огромные макроэкономические и кредитные риски, которые будут сдерживать будущий рост инвестиций.

Всё это означает, что китайская модель экономического роста последних десятилетий с её высоким уровнем сбережений и инвестиций себя исчерпала. Сегодня правильным курсом станет опора на такую модель развития, которая позволит снизить избыточные сбережения страны. Японии не сделала такого шага, и в дальнейшем это привело к тому, что в начале 1990-х годов пузырь, надувшийся на японском рынке активов, лопнул. Тем не менее, Китай до сих пор, похоже, не понимает, насколько срочной является задача сокращения размера сбережений, несмотря на огромное значение этого шага для перспектив долгосрочного роста экономики.

Китаю необходимо сместить акценты в своей модели развития с экспорта на огромный внутренний рынок – 1,4 миллиарда человек. Для этого потребуется открыть сектор услуг и неторгуемые отрасли для иностранных, а также частных китайских инвесторов, с тем, чтобы увеличить предложение. Развитие этих излишне защищённых отраслей сдерживалось десятилетиями, потому уровень производительности в них остаётся сравнительно низким. Между тем, Китай обладает гигантским рыночным потенциалом в секторе телекоммуникаций, медицины, социального страхования, образования, развлечений и досуга, финансов и страхования. Колоссальная покупательная способность, которую уже можно наблюдать в секторе мобильного интернета, подчёркивает, насколько мудрым станет решение о либерализации остальных отраслей.

Такой шаг существенно повысит производительность, потому что внутренний рынок Китая достаточно велик, чтобы на нём нашлось место для множества конкурентов в каждой из отраслей. В свою очередь это позволит создать устойчивую занятость для компенсации потери рабочих мест, вызванной структурными сдвигами и снижением роли экспортно-ориентированной промышленности. Ещё важнее то, что открытие неторгуемых отраслей, ориентированных на внутренний рынок, поможет увеличить потребительский спрос и остановит избыточный рост сбережений, тем самым повышая доходность инвестиций.

Китай достиг поворотного момента в своём экономическом развитии. Десятилетиями страна успешно применяла стратегию экономического роста с опорой на инвестиции и экспорт, которой следовали малые страны Восточной Азии. Но Китаю ещё только предстоит в полной мере воспользоваться своими огромными размерами. Риски прежней, несбалансированной модели развития становятся всё более очевидны, поэтому экономический рост Китая должен теперь опираться в большей степени на спрос внутреннего рынка и в меньшей – на промышленные мощности и экспорт. Это разумный метод управления сбережениями страны, и это ключ к победе в любой торговой войне с США.

Чжан Цзюнь – декан Школы экономики в Университете Фудань, директор Китайского центра экономических исследований (Шанхай).

Copyright: Project Syndicate, 2019

иллюстрации из открытых источников

Чжан Цзюнь
Оставить комментарий

Финансы

Страницы:1 2 3 4 5 6 ... 33