суббота, 26 сентября 2020
,
USD/KZT: 412.24 EUR/KZT: 470.98 RUR/KZT: 5.81
«Митинг Аблязова» прошел в Алматы и Нур-Султане Куда ушла Бюрабекова? Президент признал, что сферу первичной медицинской санитарной помощи упустили Ким Чен Ын официально извинился за смерть южнокорейского чиновника Как снизить смертность гипертоников от ковида? В Туркменистане появится двухпалатный парламент На президента США подали в суд В столицах закрывают базары и усиливают полицию перед митингами Олжас Худайбергенов стал председателем Управляющего совета при МНЭ Джек Ма больше не самый богатый человек Китая В Казахстане количество бедных достигло 1,1 млн человек Пенсионные накопления казахстанцев превысили 12,2 триллиона тенге Призовой фонд Нобелевской премии увеличился до 1,1 млн долларов 11 тысяч км автодорог станут платными Казахстанцы едят рыбной продукции в 4 раза ниже нормы В Северной Корее пограничники застрелили и сожгли тело южнокорейского чиновника в рамках борьбы с коронавирусом Казпочту и Самрук-Энерго продадут в следующем году, а авиакомпанию «Qazaq Air» приватизируют в 2022-м В Алматы задержан проросийский блогер Ермек Тайчибеков Российские мошенники обманывают кыргызстанцев об открытии границы с Казахстаном В Шемонаихе заболели уже 4 школьника из дежурных классов Трамп не гарантирует передачу власти мирным путем после выборов Казахстан отказался от смертной казни Тайная инаугурация Лукашенко: протесты и реакции за рубежом ФСМС сократил свои административные расходы на 1 млрд тенге Президент Франции призвал направить в Синьцзян миссию под эгидой ООН

После 50 - возраст счастья

Джим Флинк проработал более 20 лет в новостной журналистике на телевидении. В один прекрасный день, когда ему перевалило за 50 лет, Джим бросил успешную звездную карьеру телевизионного диктора, и ушел, по сути, в никуда.


На этой неделе в Алматы завершается очередной тренинг по мультимедийной журналистике. Тренерами самого длинного курса в истории школы iMedia традиционно стали американские профессора и эксперты, а также отечественные специалисты в сфере медиа.

На завершающем, четвертом модуле, Джим Флинк - преподаватель кафедры стратегических коммуникаций в Институте журналистики Рейнолдса при Школе журналистики Университета Миссури, говорит о том, как зарабатывать в современной журналистике. Уроки маркетинга оказались и сложными, и занимательными

  «Я от всего отказался, и в 50 лет у меня начался новый этап жизни, ведь все кругом менялось, люди все меньше смотрели телевизор и новости. Настали времена кардинальных перемен – говорит Джим Флинк, - Если раньше признаками успеха были такие качества как возраст, знания, опыт, то сегодня все это не имело значения. Я был выброшен волной времени в старт-апы, которые начинаются на пустом месте».

В 2014 году Джим Флинк запустил свой первый старт-ап по разработке мобильных приложений. Это были приложения для создания видео-контента для айпадов.  Первый успех в этой сфере привлек и первых международных партнеров.

Группа казахстанских журналистов из разных регионов страны в течение этого заключительного модуля делала съемки на мобильные телефоны, училась монтировать видео в графических приложениях, делать удачные кадры. Одним словом, зарабатывать с помощью того, что всегда находится под рукой.

Главный посыл, который Джим Флинк все эти дни тренинга пытался донести, состоял в том, что в любом возрасте, с любым опытом профессионал должен меняться и развиваться соответственно с вызовами времени, потому что иначе вы теряете свою ценность. А значит, будете выброшены на «свалку» жизни.

Именно поэтому, в США сегодня меняется система образования, и журналистов учат не только классической журналистике, но и бизнесу.

 - Джим, вы говорили о том, что ваш университет Миссури гордится тем, что вы учите своих студентов предугадывать будущее, делать на этом деньги, и становиться более ценными в своей области. Но лет пятнадцать назад во время моих командировок в Европу, мне приходилось часто слышать, что журналистике невозможно научить, нет смысла открывать факультеты журналистики, что в эту профессию приходят уже состоявшиеся в других профессиях люди. Получается, что сегодня настала новая эра в журналистике, или это специфика Америки?

- Я думаю, что это зависит от места расположения. К примеру,  в Австралии очень много школ, университетов, департаментов журналистики. В Великобритании более классический подход, они считают, что глубокое классическое гуманитарное образование снабжает человека тем же критическим мышлением, которое ему нужно, для того, чтобы быть журналистом. И даже у нас в университете каждый год идет спор – журналистика – это ремесло или это профессия?

Может быть, ремеслу журналистики можно научиться где-то снаружи, но само образование как журналиста, должно вестись в университете. Мы пытаемся охватить и тот, и другой аспект в своем стиле обучения. Мы все-таки считаем, что журналистика – это профессия.

- В советское время была популярна фраза, что журналист – это цепной, или сторожевой пёс демократии. Что сегодня происходит? Мы перестали сторожить демократию?

- Это зависит от того, кому вы задаете вопрос. При помощи инструментов, которые вам давал на предыдущем модуле Дэвид Херцог (американский тренер по дате-журналистике – Б.С.), учитывая то, что сегодня есть доступ к данным, плюс то, что в США есть закон о гарантированном доступе к информации, которые сегодня некоторые политики пытаются нарушить, некоторые журналисты все еще считают себя сторожевыми псами демократии. Да, действительно, они это делают, они в это верят, они делают свою работу.

Но, если задать этот вопрос широкой общественности, учитывая сегодняшний уровень недоверия к журналистике в целом, вероятно, общественность считает, что журналисты уже не так хорошо справляются со своей задачей сторожевого пса. А, может быть, и перестали быть таковыми.

- Джим, а что сегодня происходит, или, что может ожидать в будущем журналистов старше 50-ти лет, которые прошли старую школу журналистики, могут только писать или работать телевизионными журналистами, и не обладают всеми инструментами новой мультимедийной журналистики. У меня сложилось впечатление за эти дни, что я просто не потяну все это новое в силу своего возраста.

- Надо задать себе вопрос – а насколько вам это надо уметь делать? Потому что у вас и так есть какая-то экстремально важная ценность. Завтра мы будем обсуждать ключевые или ядровые компетенции, которые у нас есть, уникальное ценностное предложение. Я думаю, что журналисты старше 50-ти лет, должны понимать, в чем их ценность, и куда они могут встроиться с этой ценностью. И второе, важно понимать, чему они  хотят учиться. Не обязательно быть специалистом в современной журналистике, контентным маркетологом, технологом, или футурологом… Просто надо понять, какова ваша ключевая компетенция, найти партнера, который готов взять вашу ключевую компетенцию, встроить ее в бизнес-модель, и продолжать оставаться эффективным, и заниматься тем, что вы умеете делать лучше всего.

Для меня это отношение любви и ненависти, потому что я люблю, восхищаюсь новым технологическим прорывом, но я не хочу их учить, и я не хочу понимать, как они работают. Я просто хочу понять, куда они идут, и этому обучать своих студентов.

Это такое танго, которое я каждый раз танцую, это новая тема, я хочу создать по ней новый обучающий курс. Я не собираюсь стать экспертом, я просто хочу понять по какому проспекту двигается эта тема, и чему я должен учить своих студентов, чтобы они  были успешными в этой теме. Выбрать тему, понять последствия этой темы, довести ее до других, и не брать на себя ее реализацию.

- Вы знаете, у меня такое ощущение, что все эти гаджеты, и приборы, которыми мы управляем простым нажатием кнопки, ведут людей к слабоумию. Человек перестает думать. Вы можете не готовить пищу, а заказать на дом по мобильному телефону... И таких примеров много. Мне кажется, что обратная сторона технической революции – это всеобщая лень и тупость.

- Наверно, я частично, соглашусь с вами. Но хочу сказать, что у каждой технологии есть свой жизненный цикл. Сначала у вас ожидания, происходит пик, а потом происходит разрушение иллюзий и разочарование. Я думаю, существует такая вещь, как самокоррекция – как только что-то новое появляется, все очарованы, все думают, какая классная вещь, сколько вещей она решает. Но в следующий момент вы понимаете, что она не такая классная, и вы возвращаетесь к нормальному состоянию. Я не могу не согласиться с вами, действительно, есть в целом снижение интеллектуальных способностей…

- Когда я узнала, что сегодня технологии позволяют в поисковиках использовать только ваш голос, мне стало страшно – скоро поколение юных совсем перестанет писать и читать…

- Может и правда голосовое управление может привести к потере грамотности. Я хочу рассказать одну забавную историю.

Однажды, мне довелось выступать перед группой иностранных студентов с лекцией о современных тенденциях, новых технологиях, виртуальной реальности и пр. Я рассказывал все это в течение 30 минут, давал им какие-то футурологические выкладки. Оказалось, что все эти ребята из Сирии. У них настолько вся инфраструктура разрушена, что они до сих пор печатают… на печатных станках. За минуту до этого я был весь такой крутой, и в момент вся спесь с меня сошла на нет.

- Я была в Японии 14 лет назад, и видела технологии, которых у нас до сих пор нет, и, скорее всего, не будет. Возможно, я не права, но с развитием технологий уровень неудовлетворенности жизнью, количество самоубийств, в частности, в Японии, не уменьшается. Огромное количество людей живет в постоянной депрессии, тот же «офисный планктон». То, есть, это некая оборотная сторона технического прогресса…

- Вообще, существуют исследования, которые на 100 процентов подтверждают, что технологии дают нам что-то хорошее в будущем, и, одновременно с этим, что-то у нас отбирают.

- В последнее время казахстанские журналисты в попытках собрать просмотры, пишут на «желтые» темы, в ущерб качеству материала. Как соблюсти баланс между качеством, желанием быстро собрать аудиторию, и заработать?

- Мы все прошли через такие стадии: журналисты писали за деньги, потом была «желтая» журналистика, таблоиды. Мы все это прожили, и, я боюсь, придется пройти еще, до тех пор, пока люди не будут готовы платить за хорошую качественную журналистику. Нам придется писать на какие-то темы, которые, возможно, нас не очень радуют, но могут поддержать нашу другую сторону – нашу качественную журналистику.

- Насколько в Америке широк сегмент серьезной журналистики? За счет чего они выживают?

- На самом деле, наступление фейковых новостей на журналистку подтолкнуло  людей навстречу журналистике. New York Times и Washington Post только выиграли от этого сдвига парадигмы. Маленькие региональные компании как-то выживают, крупные выживают, а вот средние – такие как Chicago News – не очень выживают. Им не так просто сегодня, им приходится искать выходы, чтобы писать и на серьезные темы.

- Пятнадцать лет назад, когда я была в США, и посещала разные штаты, пришла к выводу, что у нас есть нечто общее – в крупных городах кипит жизнь, журналистам есть о чем писать, а в провинции самая горячая новость из серии – сосед соседа лопатой по голове стукнул. Все остальные новости и материалы они берут из центральной прессы. Что-то в этом направлении меняется в США?

- Ситуация ухудшилась. Происходит истребление маленьких региональных газет, крупные компании покупают их одну за другой, якобы в целях централизации. Но в результате количество сотрудников в редакциях сокращается, журналисты стали менее активными. Все стало хуже намного.

- Командная работа журналистов – это, на мой взгляд, логичное следствие конвергенности в сфере сбора информации. А современные мультимедийные возможности и вовсе стирают некое авторство того или иного материала. Насколько важно сегодня имя журналиста – для него самого, и для его потенциальной аудитории?

- Я думаю, что икон журналистики, как было раньше, больше нет. Поскольку мы раньше жили в модели дефицита, их было мало, и тех, кого мы выбирали в качестве лучших, мы поднимали на такую высоту, и на них ориентировались. И поэтому было важно имя, репутация. Сейчас сама экосистема не предполагает  наличие каких-то икон, больше командной  работы. По мере того, как уходит эта нехватка, уходит и эта тайна, волшебство. Эти люди были редакторами, колумнистами, были востребованы. Сегодня такого нет. Мы по-другому все измеряем сейчас. Я думаю, мы перестали измерять уровнем почитания, восхищения. Но, тем не менее, и сегодня есть легенды журналистики, и мы их также уважаем, как легенд журналистики тогда. Просто мы их по-другому измеряем. Критерии легендности стали немного другие.   

- Джим, где вы видите себя через пять лет?

- Отличный вопрос! Может быть, я буду делать тоже, что и сейчас, потому что у меня есть полная свобода. Возможно, я не очень много денег зарабатываю, зато я свободный! Для меня это на нынешней стадии жизни самое важное – иметь свободу создать свой собственный курс, свободу решать, чем я буду заниматься, свободу сесть на самолет и улететь куда-нибудь, пойти на футбольный матч своего сына. Я не думаю, что найду другую работу, которой я хотел бы заниматься с таким же желанием.

Оставить комментарий

Общество

Страницы:1 2 3 4 5 6 ... 33