вторник, 25 февраля 2020
,
USD/KZT: 376.43 EUR/KZT: 407.11 RUR/KZT: 5.76
В Германии автомобиль въехал в толпу людей Чудеса случаются-2 ООН будет бороться с поставками оружия террористам в странах Центральной Азии Казахстанцев призвали отменить поездки в страны, где есть коронавирус Коронавирус ударил по Италии Инга Иманбай покинула пост главреда «Жас Алаша» Рустам Журсунов сменил Палымбетова Казахстанцы из лайнера Diamond Princess по прибытию на родину госпитализированы Британский паспорт поменяет цвет Во время митингов было задержано свыше 300 человек Дархан Калетаев стал послом в Украине Митинги: что происходит сейчас? Митинг в Алматы: идут задержания, в центре идет зачистка улиц, отключен интернет Жанболат Мамай арестован Токаев не заметил потери бойца День Национального позора или что случилось в Новых Санжарах? Казахстан расширяет международные авиасообщения Казахстанцев на борту Diamond Princess больше нет В честь Греты назвали улитку Ради завода Tesla вырубят часть леса За убийство егеря дали максимальное наказание Как короновирус бьет по авиации и туризму Арыстан Кабикенов занял кресло Сакена Шаяхметова Сын банкира стал замакима Павлодарской области Что не так в информации о побеге солдата-срочника?

Полиция «на стуле с двумя ножками»

Известный юрист Сауле Мектепбаева разместила в Facebook пост по поводу реформы казахстанской полиции. Минимум эмоций, дельный расклад и актуальные вопросы. Как говорится, букв много, но читать и думать – обязательно.   

Операционный руководитель проекта Евросоюза «Совершенствование уголовного правосудия в Казахстане» называет эти размышления своим видением. И оно заслуживает внимания думающей части пользователей. 

«Я не знаю, были ли в стране политики или другие публичные лица, чью кончину так искренне и пронзительно переживал народ», пишет автор по поводу трагической гибели в Алматы фигуриста Дениса Тена, которая заставила общество в основном на уровне эмоций снова поднять вопрос обновления правоохранительной системы.

Нужна ли реформа МВД?

– О срочности и необходимости реформы МВД большинство экспертов говорило уже давно. Здесь дело не в министре, а в том, что и прокуратура, и суды хотя бы какой-то процесс модернизации прошли, в полиции же – по большому счету, его не было, была лишь чехарда с приобретением или отказом от новых функций. В этом году, в конце мая вопрос реформы полиции рассматривался Совбезом, следом после этого началась проработка деталей, ожидается, что к сентябрю детализированное видение будет утверждено и объявлено. Сейчас будет казаться, что это ответ на события в Алматы, но на самом деле даже на самом высоком уровне понимание необходимости реформы уже существовало. Сейчас же, уровень общественной дискуссии, должен только подкрепить уверенность тех, кто решения принимает. Надежда только одна – лишь бы реформа не была половинчатой. После полугода детальной работы с МВД, я точно могу сказать, что мы видим только часть проблем. Полиция - не качающийся стул, не стул на трех ножках, а стул, который чудом стоит на двух ножках, а может и на одной, просто потому что его слегка облокотили на стену. И эта стена – это в целом относительно благополучная криминальная обстановка.

Что такое реформа МВД?

– Реформа – это когда решение принято на самом высоком уровне. Это значит, когда АП, а нынче Совбез, примут решение о кардинальном пересмотре функций, задач, численности и тому, кому поручить трансформацию. Потому что любой, кто будет способен такое сделать, наберет слишком много политических очков. А на нашей политической арене роль Мессии никто не любит: ни элиты, ни сами функционеры.

МВД всегда отличало то, что в силу функций у каждого министра МВД всегда были прямые каналы коммуникации с уровнем принятия решений. Сколько раз было такое, что решения по МВД принимались молниеносно, без одобрения функционеров из АП, просто потому что обоснование и служебка чудесным прямым каналом оказывались на рассмотрении у нужных лиц? Что это означает? Что решение о реформе и ее глубине могут принять только в Акорде.

Какое решение – самое трудное?

– Политику отделить от правоохранки – это самое сложное. Огромная армия сотрудников полиции – она, по сути, для того, чтобы обеспечить политическую стабильность.

Самое важное здесь, конечно, митинги и собрания. Но есть материи и попроще, которые на самом деле фундаментальнее – защита представителей власти от народа. Для примера, на каждом этаже акимата стоит по одному сотруднику полиции для чего? Чтобы в любой момент возмущающегося заявителя вывести восвояси. Чиновник в результате с гражданином не разговаривает, прячась за спиной полицейского. Народ ненавидит власть еще больше, чем до того, как в акимат пришел, а теперь еще и полицию – для полного комплекта.

В транзитных условиях важность устойчивости полиции растет. В отечественных реалиях устойчивость воспринимается исключительно в многочисленности, но не в качественном составе. Все с позиции силы. Но ни ума. И тут большой просчет: потому что армия низко оплачиваемых озлобленных на свою работу полицейских – сама по себе нестабильна и несет много угроз. Но здесь одновременно и ловушка – что делать с теми, кого придется сократить?

Сколько в стране полицейских?

– Казус ситуации состоит в том, что все публичные обсуждения сегодня происходят без знания предмета. И это не только о численности, но и о многих других температурных показателях. Информация о численности правоохранки – у нас по закону не является открытой информацией. Я, в силу глубины вовлечения в предмет, эту цифру примерно знаю, и она далека от тех, которые фигурировали в последние дни в СМИ. Потому что в открытом доступе используется статистика интерпола, которая сформирована из данных, предоставляемых казахстанской стороной, но только по определенным показателям. Если я не ошибаюсь, в интерпол дают только численность тех, кто на оперативной работе.

Для лучшего понимания масштабов: если сократить полицию на 3%, то это эквивалентно полному сокращению штата всех прокуроров в стране. Вот так много людей работает в органах внутренних дел.

Для обывателя, как правило, полицейский – это представитель дорожной полиции, ну, и участковый, да, еще, пожалуй, сотрудник ЦОУ (102). На самом деле, это еще и криминальная полиция, дортехнадзор, адмпрактика, РЭО, ЧС, КУИС, спецучреждения, природоохранка, борьба с наркобизнесом, служба охраны, и еще добрая сотня генералов. В итоге, на самом деле, полицейских в чистом виде, тех, о ком думает обыватель, мало. Если говорить об участковых, то в целом, действует примерная пропорция по 1 участковому на 3200 человек гражданского населения.

Сколько полиция нам стоит?

– Бюджет полиции – самый сложный, потому что полиция продолжает оставаться тем редким примером, когда деятельность госоргана финансируется из двух бюджетов: республиканского и местного. Очень быстрый анализ республиканского бюджета дал цифру в $200 миллионов в год (возможно, ошибаюсь, анализ очень поверхностный). Сюда нужно добавить бюджет местных исполнительных органов, и тогда мы получим общую сумму, сколько стоит нам полиция.

Сколько нам будет стоить реформа полиции?

– Если сделать умную реформу по отказу от бюрократии, ненужных функций, зон контроля и балласта, то можно уместиться в рамках существующих бюджетов. Это только со стороны кажется нереальным, но многие успешные проекты перемен в полиции в этом и состояли. Наиболее успешный из них - пример реформы полиции Нью-Йорка. Технологизация полиции, возможно, потребует средств, но и здесь можно применить умные решения.

Чем должна заниматься полиция?

– У полиции только одна основная функция и миссия – охрана общественного порядка. Все остальное – от лукавого. Исторически к охране общественного порядка добавилось расследование и раскрытие преступлений, но опять же в целях охраны общественного порядка. В некоторых странах расследование – хотя и часть работы полиции, оно осуществляется гражданскими людьми (неаттестованными, людьми не в погонах). У нас в погонах – все.

В чем смысл гуманизации?

– Гуманизация – это реформа, при которой создается справедливая система наказаний, когда наказание назначается исходя из оценки тяжести, рисков и общественной опасности человека. По-простому, это когда за украденную курицу не в тюрьму сажают, а заставляют покрасить забор. При убийстве человека или опасности человека для окружающих – в тюрьму. Депенализация – когда наказания совсем отменяются. Это, например, в советский период существовала спекуляция, сейчас это называется бизнес. У нас часто гуманизацию путают с депенализацией, и ошибочно полагают, что наказания совсем отменены.

Вторая проблема – все еще плохо работают общественные работы. При отсутствии общественных работ, что остается? Условное наказание. А это и есть безнаказанность. Потому что при условном сроке – правонарушитель ответственности вообще не ощущает. А на самом деле правонарушитель, если совершил ненасильственное преступление, должен красить забор, выносить и чистить утки из-под лежачих престарелых или убирать мусор на улице.

Если украл курицу, чтобы прокормить семью, то помимо всего перечисленного, ему еще нужно и дать прожиточный минимум, чтобы семью и себя прокормил, потому что здравый смысл говорит, что иначе украдет еще раз. В этом смысл социального государства. Так мы отличаемся от варваров. Только так сможем проскочить в современный цивилизованный мир. Не отрубленными руками. И не возвращением «травматики». И никакими другими мерами.

Гуманность в порыве гнева нельзя отменять. Она делает людей людьми. Моего двоюродного брата три года назад ограбили и жестоко избили: он лежал в больнице в тяжелом состоянии и перенес две сложные операции. Когда дело дошло до суда, и он узнал, что двоих, избивших его, посадят в тюрьму и надолго, он никак не мог на это подписаться. У одного из осужденных был маленький ребенок. Второй – тоже молодой. И это правильно, что он сомневался. Так вот таким мудрым людям мы не даем выбора: потому что или тюрьма, или безнаказанность.

В целом, почему мы видим огрехи гуманизации? Почему нам кажется, что это непозволительная роскошь – гуманность? Потому что это вопрос исполнения наказаний. Снова МВД. Снова необходимость реформ. Но не отказа от гуманизации.

Погрязла ли страна в преступности?

– Тяжкие и особо тяжкие преступления сокращаются, согласно статистике. Эти преступления сложно укрыть, поэтому поверим статистике. С мелкой преступностью – обратное. Мелкие воришки, хулиганы – в силу непринятия к ним никаких действенных мер и безнаказанности почувствовали себя вольготно, уровень таких преступлений, как видимо, вырос, и это создает ощущение небезопасности.

Исследования подтверждают, что люди ощущают себя небезопасно (а работу полиции - неудовлетворительной), когда видят на улице пьяниц, попрошаек, громкую молодежь и графитти на стенах. То есть для безопасности большое значение имеет ощущение потенциальных угроз, а не угроз настоящих.

Не последнюю роль в ощущении безопасности играют информационные воронки. То, что ученые-юристы называет моральной паникой. Мы сейчас более глобальны. И боль одного человека – тонко чувствуем, сопереживаем. Негодование растет. С ним ощущение небезопасности.

Я не думаю, что Казахстан погряз в преступности. В коррупции – да, погряз. В непрофессионализме – тоже. Но в целом, прогресс есть. Но и угрозы новые тоже есть.

Нужно ли уволить всех полицейских и набрать новых? Сработает ли грузинский опыт?

– Я обсуждала метод шоковой терапии со многими экспертами, которые реформировали полицию в разных странах, в том числе и в Грузии. Никто из них не поддерживает этот способ. Если его и применять, то только для определенных служб полиции, как это, в принципе, и было в Грузии.

Большая часть недавних реформ в прокуратуре Казахстана основывалась на изменении людей (сотрудников), без этого трансформация невозможна. Но не всегда нужно чистить персонал: иногда люди и сами готовы меняться. Несколько месяцев назад проектный офис МВД провел соцопрос более 2 тысяч полицейских трех областей: большая часть из них, к удивлению, поддержали перемены и даже просили реформ. Как правило, категорически не готовы меняться менеджеры и среднее звено управления.

Какие результаты работы уже есть?

– Все, что изложено, – моя личная позиция, с мнением коллег и представителей по цеху она может не совпадать. Но не могу не сказать о результатах той работы, которую мы сейчас проводим. Когда говорю мы, имею в виду проект ЕС, где сейчас работаю, и самого опытного в вопросах МВД казахстанского правозащитника Жемис Турмагамбетову.

С ноября мы ведем группу в МВД, которая в июне переросла в проектный офис. Сейчас в пакете проектного офиса 24 больших проекта, два из них запущены на коллегии МВД, 13 июля.

Если об ожиданиях и прогнозах, то это к тем вопросам, которые описаны детально в самом начале. Если о личных ощущениях и о том, тяжело ли работать с МВД, – катастрофически тяжело. Медленно. Что самое неожиданное, так это то, что единственный человек, который реально поддерживает проекты – министр. При всем при этом – прогресс невелик. Я лично надеюсь только на Совбез.

Решит ли что-либо смена министра?

– Глава МВД Касымов – полицейский в чистом виде. Свою собственную систему и государственную машину в целом он знает очень хорошо. Его ценят за это, а также за то, что в публичных коммуникациях он прост и понятен. Один высокопоставленный чиновник сказал о нем: уровень неудовлетворения им и полицией очень высок, но он каким-то образом справляется с этим хаусом и балансирует им. Если «перемен требуют наши сердца», то тогда в МВД нужны специалисты по переменам. Хотя сама по себе смена министра ничего не решает.

Верю ли я в будущее этой страны?

– Да, я верю, что у страны есть будущее. Меня радует, что люди осознают ответственность за общество, в котором живут. Теперь больше людей понимают, что уголовное правосудие – это важно. Наконец-то, мы начали понимать, что за хорошим лечением мы можем пойти в частную больницу, за качественным образованием – к репетитору, а полиция – у нас одна на всех. И создать свою собственную территорию рая не получится. Это тяжелый процесс осознания, который должна пройти интеллигенция и думающие люди в целом. Холодный душ, после которого выходишь трезвее и сильнее. А значит, лучше будет.

Оставить комментарий

Общество

Страницы:1 2 3 4 5 6 ... 33