среда, 27 мая 2020
,
USD/KZT: 413.12 EUR/KZT: 452.86 RUR/KZT: 5.82
Расследование по делу сына генерала Кудебаева прервано Суд арестовал имущество Bek Air Супруга погибшего полицейского об убийце: он - действующий сотрудник правоохранительных органов В Испании количество умерших от коронавируса оказалась на 2000 случаев меньше В Казахстане было проведено 662 тысячи тестов на коронавирус В США 17 компаний по добыче сланцевой нефти подали на банкротство Air Astana собирается перевозить не только людей На пособие в 42500 тенге подавали люди, живущие за границей Количество краж автомобилей во время пандемии резко сократилось В гибели двух полицейских виноват их коллега На спасение Lufthansa выделены миллиарды Узбекский оппозиционер предупредил об угрозе размещения российской военной базы в Узбекистане Президент подтвердил, что ношение масок – обязательно Кто должен умереть, чтобы в Алматы сняли карантин? Дело Лизы Пылаевой: свидетели могли дать ложные показания 5G заработала в Стокгольме Токаев подписал скандальный закон о мирных собраниях Кинопродюсер Гульнара Сарсенова решила вернуть 380 млн тенге в бюджет США ввели санкции против китайских фирм в ответ на репрессии в Синьцзяне Двое полицейских погибли в результате наезда на блокпост На кыргызско-таджикской границе вновь стрельба Экс-спикер парламента Кыргызстана Мукар Чолпонбаев скончался от коронавируса Карачаганак закрыли на карантин Может ли верующий гомофоб стать внештатным советником премьер-министра в правовом, светском государстве? С 25 мая в Алматы заработают кафе, гостиницы и ТРЦ, с 1 июня – непродовольственные рынки

Как московские протесты изменят российскую власть

Протест становится серьезным вызовом для системы. Если кураторы внутренней политики не найдут политические инструменты для разрядки, за них вопросами внутренней политики займутся люди в погонах со своими методами. Тогда жертвами преследования могут стать не только оппозиционеры, но и люди внутри власти, которых сочтут подозрительно мягкими в отношении врагов режима. Именно это в итоге и может определить направление транзита власти в преддверии 2024 года,

Татьяна Становая, Московский центр Карнеги.

Российская внесистемная оппозиция вышла на новый этап борьбы за то, чтобы Кремль признал ее значимой частью политической реальности. Несколько лет она казалась маргинальной и недееспособной, но сейчас перехватила инициативу и навязывает собственную повестку. Кремль, похоже, не знает, что ему делать с антирежимной оппозицией, способной мобилизовать уличный ресурс. Нынешнее подавление акции 27 июля и новый виток уголовного преследования активистов – явная ставка на жесткий сценарий, возможно, попытка повторить опыт «болотного процесса» 2012 года.

Внесистемные внутри системы

До 2017 года внесистемная оппозиция не представляла для Кремля заметной проблемы. Самый известный ее представитель Алексей Навальный действовал в рамках заметных ограничителей – слабая социальная поддержка (накачанный российскими телеканалами образ прозападного уголовника), осторожное отношение к нему со стороны элит (страх перед авторитарным стилем лидерства), острая конкуренция в самом либеральном лагере (подозрения в связях с властью). Остальные активисты тем более казались несуществующими в масштабах федеральной политики.

Ситуацию усугубляло то, что Сергей Кириенко, в 2016 году ставший куратором внутренней политики, воспринимал внесистемных активистов не просто негативно, а пренебрежительно: он не признавал их политиками, фигурами, заслуживающими какое-либо место внутри системы.

Власть была надежно защищена от проникновения внесистемных элементов: муниципальный фильтр, сбор подписей, отказ в регистрации – все это вешало надежный замок на режимную крепость. Однако с 2017 года стало понятно, что в стенах есть две бреши. Первая – уличные акции, численность которых стала важнейшим фактором. Вторая – муниципальные выборы, значимость которых для власти из-за муниципальной реформы резко снизилась, а значит, снизился и контроль, дав внесистемной оппозиции возможность попадать в муниципальные советы.

В сентябре 2017 года около двухсот оппозиционных кандидатов стали муниципальными депутатами в Москве – совершенно новое явление в российской политической жизни. Такую легитимацию внесистемных элементов власть проморгала, недооценив значимость муниципальной власти как платформы для автономной политической активности.

Победы на муниципальных выборах в сочетании со способностью выводить на улицы десятки тысяч человек стали превращать внесистемную оппозицию в системный фактор, значимость которого Кремль продолжает не признавать. И это главная причина конфликта, возникшего на выборах в Мосгордуму.

Сеть ответственности

Во власти сложился консенсус – внесистемную оппозицию нельзя допускать на выборы, а любые несанкционированные акции надо разгонять. Якобы Путин после успеха Навального на выборах мэра Москвы в 2013 году потребовал от Собянина и Володина заканчивать с подобными экспериментами. Тогда 27% Навального, безусловно, стали горьким уроком и предупреждением всем, кто допускал легитимацию внесистемной оппозиции.

На нынешних выборах в Мосгордуму вопрос о регистрации оппозиционеров не стоял в принципе. Лишь мэрия Москвы попыталась сделать ставку на отдельных гражданских активистов, но это было очень локально и в итоге неудачно – самый яркий участник этого эксперимента Нюта Федермессер раздумала баллотироваться.

Однако в тактических вопросах внутри власти сохраняются расхождения. Пускать ли на выборы либералов, которые близки к внесистемной оппозиции, но договороспособны? Разрешать ли оппозиционные митинги? Вести ли переговоры? Признавать ли ошибки при проверке подписей? Игнорировать или давить? Разгонять или сажать? И главный вопрос – кто несет ответственность за текущий конфликт и его последствия?

Сейчас проблему внесистемной оппозиции перебрасывают друг другу Кремль и московские власти, не очень понимая, чья именно это головная боль. Изначально администрация президента согласилась с тем, что московскую кампанию отдадут под контроль мэрии, но при условии, что в Мосгордуме не будет внесистемной оппозиции и скандалов. Кремль хотел, чтобы кампания прошла спокойно и тихо, ведь любой политический конфликт в столице автоматически переходит в зону ответственности кремлевских кураторов.

Тихо, как известно, не получилось. Теперь администрация президента считает, что конфликта могло не быть, если бы все изначально было более централизованно и управляемо. Мэрия, в свою очередь, уверена, что сделала все по согласованному плану и к ней не должно быть претензий. К спору о том, кто виноват, присоединяются силовики, убежденные, что гражданские в целом заигрались в демократию, тогда как внесистемную оппозицию нужно было давно и жестко давить.

Наконец, сюда добавляются голоса из лагеря Вячеслава Володина, критикующие Собянина за провал московских выборов. Московский мэр давно числится в числе возможных кандидатов в премьер-министры, а значит, и возможные преемники Владимира Путина, поэтому неудивительно, что воспользоваться ситуацией пытаются те, кто хотел бы направить транзит в другое русло. 

В нынешнем конфликте незарегистрированные кандидаты – не единственная жертва. Сергей Собянин оказался в центре жесткой кампании, направленной против него прежде всего в телеграм-каналах, где ему предрекают крах, чистки и чуть ли не уголовное преследование его команды. Версия, что нынешний скандал на выборах в Мосгордуму – запланированная антисобянинская провокация, имеет своих влиятельных поклонников.

Собянин как потенциальный преемник действительно может вызывать раздражение у многих: он слишком автономен и одинаково не свой для большинства значимых игроков. Сейчас он уязвим, и было бы странно, если бы этим не пользовались те, у кого другие планы на транзит власти.

Однако вряд ли происходящее в Москве – заговор против Собянина. Анонимная критика мэра в провластных телеграм-каналах, исходящая где-то от администрации президента, где-то от руководства Госдумы или даже силовиков, – лишь косвенное последствие кризиса, неудачного для власти в целом, а не его причина.

Силовики-кураторы

Такой разброд внутри власти – результат того, что из нынешнего кризиса нет легкого выхода. С одной стороны, ситуацию вряд ли получится разрядить без уступок. С другой – уступки тут могут состоять только в регистрации оппозиционных кандидатов, а это абсолютно неприемлемо для Кремля. Невозможность уступок обрекает власть не только на жесткое подавление протестов, но и на утрату инициативы гражданскими – она переходит в руки силовиков, чье предложение становится безальтернативным.

После акции 20 июля власть решила идти по жесткому сценарию. Акцию 27 июля подавили и разогнали, лидеры оппозиции арестованы. К ситуации подключается Служба по защите конституционного строя и борьбе с терроризмом ФСБ, сопровождающая дела о воспрепятствовании деятельности избирательных комиссий. Лидеры оппозиции вызываются на допросы, у них проводят обыски. Навальный арестован на 30 суток.

Последствия текущего противостояния могут вылиться в большой уголовный процесс, который будет напоминать масштабное преследование оппозиции в 2012 году. Разница, однако, в том, что к лету 2012 года протестное движение было на спаде, а власть консолидирована и устойчива. Сейчас же Россия вступила в период неопределенности, когда Кремль начал проигрывать выборы и утрачивать инициативу в определении федеральной повестки. Масштабное уголовное преследование в таком случае будет уже не запугивать, а подталкивать протест и расширять его социальную базу.

Инерционно функционирующий режим Владимира Путина не готов и не приспособлен к диалогу с внесистемной оппозицией, к признанию антипутинских сил политически легитимной силой. Проблема канализации протеста, да вообще его наличия не ставится в принципе, а действия незарегистрированных кандидатов часто квалифицируются неофициально как бандитские, а не политические.

В таком случае протест становится серьезным вызовом для системы. Ведь если кураторы внутренней политики не найдут политические инструменты для разрядки, за них вопросами внутренней политики займутся (а де-факто уже занялись) люди в погонах со свойственной им манерой купировать угрозы политической стабильности. Тогда жертвами преследования могут стать не только оппозиционеры, но и люди внутри власти, которых сочтут подозрительно мягкими в отношении врагов режима. Именно это в итоге и может определить направление и характер транзита власти в преддверии 2024 года. 

Татьяна Становая
Оставить комментарий

Общество

Может ли вода стать причиной конфликта в Центральной Азии? Может ли вода стать причиной конфликта в Центральной Азии?
Редакция Exclusive
Силовики могут спровоцировать внутреннее и внешнее давление на Казахстан Силовики могут спровоцировать внутреннее и внешнее давление на Казахстан
Редакция Exclusive
Почему казахи делятся на «чистых» и «нечистых» Почему казахи делятся на «чистых» и «нечистых»
Мерей Сугирбаева
На наших дорогах ездят старые автомобили На наших дорогах ездят старые автомобили
Редакция Exclusive
Первый шаг против смога Первый шаг против смога
Редакция Exclusive
Восстановление затягивается Восстановление затягивается
Редакция Exclusive
Доходы традиционных электростанций в 2019 году существенно снизятся Доходы традиционных электростанций в 2019 году существенно снизятся
Редакция Exclusive
Семейные ценности Дариги Назарбаевой Семейные ценности Дариги Назарбаевой
Редакция Exclusive
Девять программ АПК Девять программ АПК
Актоты Амир
Центральная Азия: ислам и/или государство? Центральная Азия: ислам и/или государство?
Редакция Exclusive
Чтоб ты ездил на одну зарплату! Чтоб ты ездил на одну зарплату!
Редакция Exclusive
Миграция как следствие голода Миграция как следствие голода
Редакция Exclusive
Проект Земельного кодекса  не избавили от коррупционных рисков    Проект Земельного кодекса  не избавили от коррупционных рисков  
Актоты Амир
Почему Динара Кулибаева  круче Дональда Трампа Почему Динара Кулибаева  круче Дональда Трампа
Редакция Exclusive
Кто кому кем приходится в казахстанской элите Кто кому кем приходится в казахстанской элите
Редакция Exclusive
От высадки на Луну к космическим войнам От высадки на Луну к космическим войнам
Редакция Exclusive
Наследство Тони Блэра в Казахстане Наследство Тони Блэра в Казахстане
Редакция Exclusive
Что движет популизмом? Что движет популизмом?
Редакция Exclusive
Семейные ценности Дариги Назарбаевой Семейные ценности Дариги Назарбаевой
Редакция Exclusive
Отношение к детям как индикатор состояния общества Отношение к детям как индикатор состояния общества
Редакция Exclusive
Нужны ли в Казахстане «по-английски» образованные кадры? Нужны ли в Казахстане «по-английски» образованные кадры?
Редакция Exclusive
Для кого правительство вводит утилизационный сбор? Для кого правительство вводит утилизационный сбор?
Редакция Exclusive
Большой исход казахов в Грузию Большой исход казахов в Грузию
Ботагоз Сейдахметова
Детям из многодетных и малообеспеченных семей выделили гранты Детям из многодетных и малообеспеченных семей выделили гранты
Редакция Exclusive
Почему мы можем обойтись без АЭС Почему мы можем обойтись без АЭС
Редакция Exclusive
Почему казахи за границей не помогают друг другу?  Почему казахи за границей не помогают друг другу? 
Редакция Exclusive
Кто кому кем приходится в казахстанской элите Кто кому кем приходится в казахстанской элите
Редакция Exclusive
Айдос Садыков, создатель БАСЕ: «В Казахстане никогда не было выборов» Айдос Садыков, создатель БАСЕ: «В Казахстане никогда не было выборов»
Редакция Exclusive
Казахстанцы потребляют чересчур много дешевой и лоступной "белой смерти" Казахстанцы потребляют чересчур много дешевой и лоступной "белой смерти"
Редакция Exclusive
Экспаты в  Казахстане – хорошо это или плохо? Экспаты в  Казахстане – хорошо это или плохо?
Актоты Амир
Альнур Ильяшев: Токаев для меня был и остается исполняющим обязанности президента Альнур Ильяшев: Токаев для меня был и остается исполняющим обязанности президента
Редакция Exclusive
Черные понедельники в Казахстане и Канаде: чем они отличаются?  Черные понедельники в Казахстане и Канаде: чем они отличаются? 
Сара Садык
У мира остается мало времени У мира остается мало времени
Редакция Exclusive
Достижение нулевых выбросов Достижение нулевых выбросов
Редакция Exclusive
Страницы:1 2 3 4 5 6 ... 33