понедельник, 30 марта 2020
,
USD/KZT: 445.84 EUR/KZT: 490.47 RUR/KZT: 5.73
Фонд Джека Ма и Фонд Alibaba расширяют гуманитарные поставки ещё в 7 азиатских стран для борьбы с коронавирусом Сколько регионов в Казахстане закрыты на карантин? В Караганде замуровали дверь в подъезд Украине грозит дефолт В Казахстане 20 человек вылечились от коронавируса Впервые в Казахстане акимом области стала женщина Почему глава Кызылординской области потерял должность? First Heartland Jýsan Bank окажут помощь на миллиарды Министр образования рассказал, как будут учиться дети Борис Джонсон заразился коронавирусом Акимат Алматы назвал очаги коронавируса в городе ВОЗ рекомендуют правильно питаться и много двигаться в помещении В Нур-Султане и Алматы на неделю приостановят деятельность всех предприятий Кто и как сможет пройти тест на коронавирус Председателя суда Тлектеса Барпибаева, улетевшего бизнес-самолетом в Германию, проверят 7 шагов навстречу клиенту от «Жилстройсбербанка» В Нур-Султане и Алматы усилят карантин В Казахстане зафиксирована первая смерть от коронавируса Кто сможет получить помощь от государства Кто и сколько получит помощи в Америке Количество больных коронавирусом в Казахстане перевалило за сотню В Павлодаре осудили похитителей сестры Даниала Ахметова Сенат США одобрил пакет антикризисной помощи размером 2,2 триллиона долларов RELOG три месяца будет осуществлять бесплатную доставку Космонавты вернутся вовремя

Почему Жанна Фриске и Дмитрий Хворостовский не доехали до Казахстана

«Любая возможность, дающая надежду если не на спасение, то на облегчение участи пациента, должна быть использована. В ситуации с Жанной Фриске шанс продлить жизнь певицы, к сожалению, использован не был», - сообщил американский ученый казахстанского происхождения, микробиолог, специалист в области инфекционных и хронических заболеваний Канатжан Алибеков (Кеннет Алибек).

Чужой среди своих

Напомним: Кеннет Алибек - один из тех, кто помогал в создании Назарбаев Университета. В феврале 2011 года он стал там первым официально избранным профессором и заведующим ныне самой популярной кафедры биологии и химии. 

- Проработав четыре года в Астане, я вернулся из Казахстана в США осенью 2015 года, - рассказывает профессор. - С того самого времени я вице-президент частной компании Locus Fermentation Solutions по созданию принципиально новых биотехнологических продуктов для медицины, сельского хозяйства и других индустрий. Среди научных сотрудников, работающих по разным проектам у нас много людей из разных стран, среди них и выпускники Назарбаев университета Алибек Молдакожаев, Альбина Цхай и Луиза Ниязметова. Мы уже создали три промышленных производства для новых продуктов, разрабатываем документацию по строительству нового завода в Хьюстоне (Техас) по выпуску биотехнологической продукции для увеличения производства сланцевой нефти.

Исследованиями и разработками руководим мы с Шоном, совладельцем и главным ученым компании. Я рассказываю об этом, чтобы было понимание, - все, что связано с лечением людей (детей в первую очередь), и я сам, и небольшая группа молодых коллег, делаем бесплатно. В штатах это называют community service – стремление научных сотрудников компании отдать свой нравственный и человеческий долг страдающим людям.

Статьи по медицинским вопросам, которые публикуем в рецензируемых журналах, тоже добровольная волонтерская работа. Более того, сами оплачиваем расходы на их публикацию. Выполнение исследований за счет средств, получаемых по грантам, является обычной практикой. Но у нас другой подход - мы принципиально отказались от финансирования из каких-либо источников. Только так, на наш взгляд, можно получить научную свободу без необходимости оглядываться на интересы грантодателя. 

Работать в таком формате с теми, с кем комфортно, - это то, о чем я мечтал всю жизнь. Пока молод, кажется, что впереди долгая жизнь в науке, а потом встаешь перед выбором - уйти на покой и наслаждаться обществом детей и внуков, или же, осознавая, что оставшийся промежуток времени слишком мал, постараться успеть сделать все, что задумал. Кому-то это может показаться ненормальным, но я выбрал для себя такой рабочий режим, когда рабочий день должен начинаться в 9 утра и заканчиваться в 12 ночи. В выходные дни «отдыхаю»: начинаю работу в 10 утра и заканчиваю на час раньше. Иногда, обычно раз в месяц, позволяю себе поехать в Вашингтон, где сейчас живет вся моя семья. 

- Из Казахстана, признайтесь, вы уехали с обидой.

- Она (обида) осталась бы, если бы мне было 30-40 лет, а я и приехал, и уезжал, мягко говоря, уже взрослым человеком. Я прекрасно понимаю, чего стоят межличностные отношения. Несмотря на близкое знакомство и возможность личных встреч с первым президентом страны (я этого и не скрывал, на родину, собственно, приехал по его приглашению), находились люди, которые вместо того, чтобы оценить, скольким людям с неизлечимыми заболеваниями удалось продлить жизнь, делали упор на другое -  сколько умерло пациентов со злокачественными опухолями головного мозга. Этим людям невозможно было доказать, что прожить более четырех лет при этих заболеваниях, – большой рывок вперед. В большинстве случаев при глиобластомах умирают в течение одного года.

Это даже не обида на соотечественников, а понимание - ты на родине чужой. Казах-не казах не играет роли. Просто хотят, чтобы ты ушел. И ты собираешься и, стараясь не хлопать дверью, уходишь туда, где тебе комфортно жить и работать.

Моя единственная проблема сейчас - сокращающееся как шагреневая кожа время. Надеюсь, никогда не выйду на пенсию. Закончу свою жизнь (а она когда-нибудь закончится) за компьютером или лабораторным столом.

Рак – это генетическое заболевание

- Вы по специальности биолог-онколог ведь?

- По образованию я военный врач. Так получилось, что большую часть своей профессиональной деятельности специализировался на исследованиях в области инфекционных болезней. Это было связано с тем, что в период холодной войны СССР находился в постоянной гонке по созданию новых вооружений. В 1991 году я уволился из армии в звании полковника, уехал в США и в последующем занимался созданием новых препаратов и методов лечения в области инфекционных и онкологических заболеваний. В основном изучал связи вирусных и бактериальных инфекций с различными видами рака. Сегодня вместе с молодыми коллегами из Казахстана Альбиной Цхай и Луизой Ниязметовой продолжаю исследовать роль хронических инфекций в онкологических и хронических неврологических заболеваниях. Основная задача – показать, что комбинированная терапия, включающая стандартную противораковую, объединенную с адъювантной противоинфекционной, может дать гораздо больший эффект, чем традиционные химическая и радиационная.

- Опухоли головного мозга стали сегодня частым диагнозом. Что провоцирует их?

 - Они являются генетическими, но в большинстве своем не наследуемыми заболеваниями. Мы называем их эпигенетическими: злокачественные изменения происходят при наличии триггера, который запускает этот процесс в клетках головного мозга. Это достаточно новое знание, статьи об этом начали появляться примерно с 2013 года, когда мы уже лечили таких пациентов с применением противовирусных препаратов. В последние годы в научных журналах публикуется все больше информации о связи большинства опухолей головного мозга с хроническими и вирусными инфекциями. Все публикации  - в США, Швеции, Бразилии, Индии и других странах - показывают ассоциацию опухолей головного мозга с различными вирусами, но в большинстве своем с цитомегаловирусом.

 - Какие надежды своим пациентам вы можете подать сегодня?

 - На веб-сайте FDA («Управление по контролю пищевых продуктов и лекарственных средств») можно найти описание клинических испытании по лечению глиобластом с использованием противовирусных препаратов в комбинации с сильной терапией, проведенных Каролинским институтом в Швеции. Это не панацея, но теперь доказано (этот факт опубликован в одном из самых известных специализированных изданий - «Медицинский журнал новой Англии»), что терапия с использованием вальцита (противовирусный препарат) значительно удлиняет продолжительность жизни пациентов. В это же самое время в Национальном Центре онкологии и трансплантологии в Астане мы лечили пациентов из Казахстана, России, Украины. Многим из них, несмотря на поздние сроки обращения, удавалось останавливать рост опухолей и увеличить продолжительность жизни.

- Среди ваших потенциальных пациентов была и Жанна Фриске. Почему же ее родственники передумали привозить ее в Казахстан?

- Я не могу называть имя этого высокопоставленного чиновника (он уже скончался), который попросил меня попробовать спасти певицу. После разговора с ним был звонок от ее отца, но позже по какой-то причине он заявил, что его не было. Не исключаю, что это как-то связано с громкой кампанией по сбору средств на лечение певицы. Мы же сказали, что попытаемся помочь бесплатно.

Кто-то из моих знакомых сообщил мне позже, что через несколько лет после смерти Жанны Фриске состоялось интервью с ее отцом, где он подтвердил, что был звонок от профессора, который предложил бесплатное лечение.

Но дело не в том, был звонок или нет, а в том, что возможный шанс на продление жизни молодой женщине не был использован. Кстати, через некоторое время после того звонка со мной связалась одна российская телекомпания (кажется, НТВ). Телевизионная группа приезжала в Астану, чтобы заснять наших пациентов, и, мне говорили, что даже показывали весьма положительный репортаж и интервью с нашими пациентами. Поэтому возможность попробовать помочь певице была, хотя никаких гарантии мы, конечно, дать не могли. Но повторюсь: любая возможность, которая может дать надежду если не на спасение, то на облегчение участи пациента, должна быть использована.

 Ребенок в коконе

- Последнее время вы, онколог, много консультируете родителей, у которых дети страдают аутизмом.

- К сожалению, с каждым годом их число растет. Наша семья также не избежала этой беды -  моя младшая дочь страдает аутизмом. Существует несколько форм аутизма. Одна из них называется Аsperger syndrome - синдром Аспергера, из-за которой аутистов путают с погруженными в свой внутренний мир и мысли интровертами. Однако таких легких форм очень мало, у основной части пациентов встречается более серьезная форма - неспособность разговаривать, нарушение коммуникативных навыков, повторяющееся поведение и проблемы с иммунной системой  и т.д.

Вообще аутизм как заболевание был открыт австро-американским психиатром Лео Каннером в 1943 году. До него эта болезнь считалась особой формой шизофрении. Обычно, когда видят отстраненного, молчаливого ребенка, то думают, что у него нарушена когнитивная функция, некоторые даже умудряются приписывать таким детям умственную отсталость. На основании наблюдений и многочисленных консультации родителей, думаю, что внутри этих детей живет, можно сказать, еще один человек, который все видит, понимает, но не может себя выразить и не в силах отказаться от модели поведения, которая кажется странной для других. Такой ребенок - как в коконе, он не может выбраться из него, но очень хотел бы.

В 1943 году детей с аутизмом были единицы. Примерно 40 лет назад в США соотношение рождающихся с ним составляло один к 2,5 тысячам младенцев. Сейчас – один к 50. И теперь в США практически каждая школа имеет социальные классы для детей с аутизмом. Разрабатываются разные методы лечения, но пока без заметных успехов.

- Может быть, это  вовсе и не медицинская проблема, если в Казахстане эту болезнь берутся лечить общественные деятели, кандидаты философских наук и так далее.

 - Аutism spectrum disorder (расстройство аутистического спектра) – это чисто медицинская проблема. Не буду говорить о Казахстане, потому что ситуацию там я знаю мало. Расскажу про США. Столкнувшись с проблемой, я стал изучать деятельность разных фондов, обещавших исцеление. Один из самых известных носит название Аutism speaks – «Аутизм говорит». Услышав однажды не очень позитивное мнение о нем, мы решили посмотреть, как он действует. То, что увидели, было крайне неожиданным. В фонд стекаются десятки миллионов долларов, но из них больше 60% уходит на рекламу и на зарплату сотрудникам, на лечение и помощь семьям - значительно меньше.

Не отрицаю: некоторые из фондов реально что-то пытаются сделать, но большинство, выступая на разных конференциях, говорит массу красивых слов о том, что аутисты - это нейроатипичные дети, другая форма людей с нетипичной психологией и т.д. Но это неправда. Я не хочу никого осуждать, морализировать и поучать. Но для того, чтобы понять всю тяжесть и боль, с которой сталкиваются родители ребенка-аутиста, надо оказаться на их месте. Они проходят через кратковременное состояние счастья, потому что ребенок рождается очень спокойным. Какие-то странные вещи – то, что он, например, немного отстраненный – замечают позже. Потом обращают внимание на то, что когда другие дети начинают говорить, их малыш молчит…. Узнав диагноз, каждый начинает искать причину извне. Связывают это с вакцинацией, с воздействием тяжелых металлов, перенесенными операциями, психологическим или физиологическим стрессом и т.д.

К сожалению, все значительно сложнее. Мы в своих публикациях, где есть очень большой вклад выпускницы Назарбаев Университета Альбины Цхай, приводим огромное количество клинических результатов, которые показывают, что аутизм – это врожденное заболевание. Его очень трудно распознать на ранних стадиях. Спокойный, неплачущий младенец - первый сигнал к тому, чтобы встревожиться. Второй - ребенок перестал спать ночью, он просто сидит и молчит. Мою дочь вел очень опытный педиатр. Когда я ему говорил, что с ней что-то, кажется, не то, коллега убеждал: «Кен, ты не прав, у тебя обычный ребенок». Когда дочке исполнилось четыре года, он признал: «Прости, я ошибался, у нее аутизм. Но ведь даже если бы диагноз был поставлен сразу, от этого мало что поменялось бы - лечения ведь нет».

Мы прошли через десятки разных терапий со всякими витаминами, психотропными препаратами, биодобавками. Бывало, впадали в отчаяние. Я не мог понять, почему нет выздоравливающих детей?

 Картина открывалась понемногу. Сейчас мы знаем, что аутизм - это врожденное заболевание, связанное с неврологическим развитием ребенка. Оно начинается как инфекция от матери к плоду, вызывающая аберрантную активацию иммунитета, и передается ребенку в перинатальном периоде, продолжается в течение всего постнатального периода, вызывая соматические генетические изменения и атипичное развитие мозга. Это проявляется в виде нарушения социального взаимодействия и языковых навыков и ограниченного-повторяющегося поведения.

Проблема в исследовании аутизма, на мой взгляд, заключается в том, что первая статья о роли врожденной краснухи в развитии этой болезни, опубликованная еще в 1971 году, осталась без внимания. А в ней между тем было сказано, сказано, что у детей с аутизмом титр антител к вирусу краснухи в 200 раз выше, чем у других детей. Шведские ученые, обследовав 1,8 млн. детей, опубликовали в марте этого (2019!) года данные, которые говорят о том, что инфекционное заболевание матери во время беременности значительно повышает риск появления детей с аутизмом. В Дании в 2010 году обследовали несколько сотен тысяч детей - результаты те же самые.

Есть два более или менее схожих по своей природе заболевания, имеющих некоторые «перекрытия» симптоматики - церебральный паралич и аутизм. У детей с аутизмом мы видим признаки церебральных нарушений не в тяжелой, а в более легкой форме – нарушенная мышечная сила, быстрая утомляемость. А у многих детей с церебральным параличом есть нарушения, схожие с аутизмом. Но если в случае с ДЦП официально признано, что это вирусное заболевание, так почему же мы то же самое не можем сказать про аутизм?

И вот что интересно: на веб-сайте национального института здравоохранения США говорится, что аутизм – это генетическое заболевание, вызванное внешними факторами, а какими – не говорят.

- Почему?

 - Дело в том, что соотношение между учеными и врачами, занимающимися этой проблемой, составляет 9 к одному. То есть на одного врача девять ученых, которые не знакомы с симптоматикой. Аутизм для них - перспективное научное направление, но они никогда не видели детей-аутистов, поэтому не могут представить себе, какое это огромное горе для родителей. Борясь за своего ребенка, они тратят на лечение огромные деньги - и все бесполезно.

Фонды, занимающиеся многомиллионными сборами, как я уже сказал, рассуждают на тему того, что аутизм – это другая форма жизни и т.д., тогда как это болезнь, вызывающая серьезные расстройства коммуникации. В моем случае, узнав о болезни своего ребенка, стал искать способ помочь и ей, и другим детям. Сейчас каждый мой день начинается с консультаций для родителей из разных стран,  в том числе и Казахстана. Я и мои молодые коллеги уже в течение полутора-двух лет делимся с ними всем, что знаем. Может, это прозвучит пафосно, но я могу честно смотреть в глаза родителям  – с них не взято ни копейки. Это наша, врачей, плата им за те страдания, с которыми они постоянно сталкиваются. 

Я не так молод, чтобы ждать десятилетия, когда врачи научатся распознавать эту болезнь, поэтому стараемся сами выходить на них. Недавно предлагал  провести онлайн-семинары по теме и организовывать обучающие видеоконференции в Казахстане. Кроме одного доктора, руководителя одной частной клиники из Экибастуза, никто больше не отозвался, хотя все это делается бесплатно. А ведь тех, кто занимается этой проблемой, сотни тысяч. 

Сегодня могу сказать одно (и это самое главное по этой теме): у более взрослых детей вылечить аутизм не удастся, но улучшать состояние ребенка можно. Сегодня примерно 10-15% детей снимают этот диагноз. Хотелось бы еще раз повторить: аутизм – это врожденное инфекционно-воспалительное заболевание, которое требует соответствующего лечения. И если этого не понять, все остальное будет бессмысленно.

И последний вопрос. Можно ли получить нормальное медицинское образование в Казахстане для того, чтобы лечить тот же аутизм?

- Я сам понял одну простую вещь. Разницы между университетами в тмутаракани или в Лондоне не будет. Все зависит от мозгов человека. Если студент читает только то, что написано в учебнике, то вне зависимости от университета, останется в лучшем случае середнячком. А если рвется к знаниям и, углубленно изучая какой-то предмет, пытается найти информацию в Интернете на английском (научные статьи и т.д.) – это совершенно другое. Учебник – это не более, чем база. Остальное – это наука. Она движется настолько быстро, что то, что вчера было аксиомой, сегодня перестало быть ею. 

 Я работал с огромным количеством молодых американцев, получивших ученые степени бакалавров в разных университетах США. Йель дает очень хорошую базу, Гарвард – великолепную, но когда они начинают работать, я  вижу (не всегда, но часто), что тот, кто закончил какой-то третьеразрядный университет с точки зрения эффективности бывает значительно лучше, чем выпускник Оксфорда. То есть это опять же к вопросу – не где ты учишься и кто тебя учит, а что ты представляешь сам и что ты хочешь от жизни.

Оставить комментарий

Общество

Страницы:1 2 3 4 5 6 ... 33