суббота, 16 февраля 2019
Небольшая Облачность -3.2, Небольшая Облачность
USD/KZT: 377.62 EUR/KZT: 426.03 RUR/KZT: 5.67
Михаил Ломтадзе: «Это событие не отразится на казахстанской компании» Право на отставку: Конституционный Совет ответил Назарбаеву Михаил Горбачев об афганском синдроме Госдумы Акимат Астаны о том, что делается для «качества жизни» Сенат США уточнил потенциальные санкции относительно России В столице многодетные матери требуют встречи с первыми руководителями Астаны Дарига Назарбаева: «Где вы все были? Почему проглядели?» Блумберг против второго срока Трампа Ашгабад молчит на запросы Душанбе Аким Алматы создает сервисный центр многодетных матерей Ведущие мировые агентства подняли кредитный рейтинг России Госдолг США не думает уменьшаться Миноритарии «Казахтелекома» подают в суд Турки озабочены китайскими технологиями «перевоспитания» Чиновников министерства общественного развития «приговорили» к штрафу Саакашвили опять готов сменить власть в Грузии В Армении снова революция Министр проинформировал о том, что никакого «транзита власти» еще нет Токаев сообщил об «искушениях» ЕАЭС «Цеснабанк» теперь контролирует First Heartland Securities Турки против французского Дня памяти геноцида армян Министр обещает уже в этом году 80% отечественного авиакеросина О чем говорил в Конгрессе лидер супердержавы Назарбаев сказал послам о необходимости ДРСМД Глава МИД РФ не слышал о единой валюте

Смутные «девяностые» в Казахстане – неоконченная история?

Автор книги «67 уроков от миллионера из 90-х» Рустем Амангельды считает, что эпоха первоначального накопления капиталов еще может аукнуться стране и даже беспредел вполне вероятен, если государство не сможет эффективно решить базовые социально-экономические и политические вопросы.  

 

– Рустем, ваша книга биографична, но все же можно коротко о себе?

Наверное, меня можно назвать человеком с неоднозначной биографией. Удалось попробовать себя в разных ипостасях, пожить довольно насыщенно и интересно. Был у меня в прошлом опыт создания бизнеса с нуля и достижения достаточно хороших финансовых результатов. Скажем так, это когда ты зарабатываешь свыше одного-двух и более миллионов американских денег. Без стартового капитала.

– Сегодня вы можете отнести себя к среднему классу?

– Смотря что считать средним классом. Я вообще считаю, что условный средний класс в Казахстане не сформирован. То, что мы называем средним классом, люди с доходом от полумиллиона тенге до миллиона в месяц, на самом деле вряд ли можно отнести к этому самому среднему классу. Для сравнения – доходы в районе одной тысячи долларов в месяц – это пособие по безработице в нормальной развитой стране.

– Вопрос как к бывшему миллионеру, институт частной собственности в Казахстане по-настоящему состоялся?

– По большому счету прав тот, у кого больше прав. Незыблемость института частной собственности у нас выглядит по меньшей мере сомнительно. Существуют такие риски, когда ты по любому окажешься не прав. Как бы ты ни был прав. Поэтому я сомневаюсь в незыблемости института частной собственности в Казахстане.    

 

– Хорошо. Тема 1990-х такая неоднозначная. Что заставило написать книгу об этом времени?

– Сложно сказать одной фразой. На самом деле, читая похожие современные книги и сопоставляя какие-то факты своей биографии, я подумал, что, возможно, отдельные моменты будут интересны для нашего читателя. Ведь в Казахстане тоже были интересные процессы. Вопрос только в том, смогу ли я рассказать и подать это читателю.

Года три назад я стал пробовать писать коротенькие рассказы, скетчи, небольшие истории,  основанные на реальных событиях, даже если некоторые персонажи были метафоричными. Количество этих историй накопилось и буквально летом один из моих друзей посоветовал изложить их в книжном формате.

Были и сомнения, ведь я не писатель, у меня нет литературного образования. Что я могу рассказать людям? Но выяснилось, что тема довольно востребованная. Друг познакомил меня с издателем этой книги, издательство AmalBooks Бахытжана Бухарбая, который, как оказалось тоже интересуется тематикой 90-х. У меня было свободное время и я подумал, что стоит попробовать. Поначалу материала было существенно больше, но в ходе работы мы постарались сместить акценты с личности на процессы. Это мой взгляд на реальные события того времени. Я их видел так. Мои личные переживания и персонажи, которые имели непосредственное отношение к этим историям, остались за рамками книги. Что касается «уроков 90-х», то изначально название было «Хроника веселого десятилетия», но, тем не менее, из логики этих историй вытекали уроки, которыми хотелось поделиться.

 

– Могу ошибаться, но вероятность успеха книги, мне кажется, была бы выше, если бы имена и фамилии героев 1990-х все-таки шли бы параллельно с процессами.

– Не знаю, не уверен. Дело в том, что я посчитал, что моя личная рефлексия будет не так интересна. И потом мне не хотелось встать в ряд современных мемуаристов, которые пишут литературу именно с акцентом на личность. А еще есть интересный такой термин - «право на забвение». Я не согласовывал свои тексты с непосредственными участниками рассказов. Одному из героев я подарил книгу, и он сказал, что это хорошо, что я никого по именам не назвал. Но, думаю, некоторые люди узнают себя в этих историях.

– Судя по книге, чем вы только не занимались в те годы. А чем вы тогда не занимались?

– Сложно сказать, попробовал практически все: и производство, и торговлю, и экспорт с импортом, финансовые операции, но точно не занимался сырой нефтью, добычей полезных ископаемых и почти не работал в госсекторе. Почти, потому что меньше года поработал в налоговом комитете и с тех пор понял, что «служить бы рад, но прислуживаться тошно». Возможно, сложившаяся в Казахстане система государственного управления имеет право на жизнь, раз она работает, но она совершенно не по мне.

– Рустем, меня как участника социального эксперимента по лепке «человека советского» и как свидетеля смутной эпохи 1990-х всегда живо интересовал такой аспект: как так случилось, что люди внешне легко и просто за джинсы и доллары спустили те идеалы, которым нас ежедневно учила партия, семья и школа?

– Я не могу сказать, что продали. На тот момент, когда мы взрослели, примерно с 12-15 лет мы все наблюдали разрыв реальности. С одной стороны, нас накачивали политинформациями, линейками и пятиминутками ненависти, когда нам рассказывали про Саманту Смит, контрас и американский империализм, а с другой, мы – самое передовое в мире общество – стояли в безумных очередях за двумя пачками масла, потому что больше в одни руки не давали. И так по многим другим сферам нашей прошлой жизни. Червь сомнений точил и заставлял задавать себе эти вопросы. Ответа на них ни в семье, ни во внешней среде я не находил. Государство взамен ничего не давало нам кроме лозунгов. 

– Сегодня есть такой тренд, как пускать слезу и сожалеть о распаде СССР. Дело, наверное, не только в дефиците и материальных ценностях? Лично я думаю, что тогда люди жили даже не по двойным, а по тройным стандартам. Говорили одно, думали другое, а делали третье.

– Я же говорю про разрыв между словом и делом. Большая масса людей, мне кажется, искренне верила в то, что телевизор «Горизонт» – верх мировых технологий, но тут же бежали в видеосалоны. При этом, мне сложно оценить нашу тогдашнюю духовность, но мы точно были более образованней, чем нынешняя молодежь. Мы получали не только знания, но и навыки их использования.

– На что же в тот переломный момент были ориентированы наши образованные граждане? Чтобы рядовой механизатор в свободное время непременно слушал классическую музыку и читал Шекспира с Толстым?

– Возможно. Как там у Визбора было «в пасти эстрады туркмен в тюбетейке на скрипке играл Дебюсси»? Как-то так, наверное. Кому надо было, тот слушал и, может, читал.

– И вдруг этот авангард человечества, вчерашние просвещенные борцы с мировым злом стали коррупционерами, аферистами, кидалами, подались в рэкет и в киллеры?

– Жить-то хорошо хочется всем, а декларируемые стандарты, которые предполагали лишь беззаветное служение обществу и прочие высокие порывы, результатов не давали.

– Но речь идет не о дубленках и спецпайках, а об абсолютно стремительном распаде нравственных ценностей. Вы же сами описываете 1990-е.

– Я задавался этим вопросом, но ответа так и не нашел. Ведь приходилось делать такие вещи, которые не могут быть предметом гордости хотя бы с точки зрения сегодняшнего дня. В какой-то момент, видимо, показалось, что цель оправдывает средства. Иногда жизнь была похожа на сюжеты «Однажды в Америке» и «Крестного отца», когда «истории успеха» были основаны на историях сильных личностей, которые действовали вопреки всему вообще. Наша условная мораль, как фундамент, уже была треснувшей. А на таком фундаменте нельзя построить устойчивое здание.    

– Какая-то форма жизни и в концлагере существует. В 1990-е, наверное, была не только одна воспетая криминальная чернуха. Что было позитивного?

– Прежде всего – возможность выбора. Возможность взять судьбу в свои руки. Хорошо или плохо, но сделать свой выбор. Да, кто-то стал бизнесменом, кто-то киллером, кто-то проституткой, но это был осознанный выбор. Тут вопрос готовности к этому выбору. Нас же никто не предупреждал и не готовил к такому историческому повороту событий. Это было вот как «хочешь – стань»! И жить лучше хотелось всем, я не встречал человека, который бы сидел в своей аскезе и ни к чему не стремился. Даже в неблагополучных семьях.

– Возможность выбора – хорошо, но, мне кажется, сегодня в обществе высокий уровень патернализма и ожиданий, что государство чего-то там тебе обеспечит. Вот пусть у них голова и болит.

– Есть такое отношение. Многие из тех, кто исповедует этот патернализм просто в какой-то момент оказались не у дел. Не скажу, что это подавляющее, но все-таки большинство из тех, кто склонен к такому поведению. Это не означает, что люди эти сплошь плохие и ленивые,  у всех по-разному. У кого-то характер, у кого-то нет базовых знаний, у кого-то стечение жизненных обстоятельств. Помимо этого, существует емкость рынка. Когда мы говорим о миллионах самозанятых, личной ответственности за свою судьбу и так далее, то надо помнить про эту самую емкость рынка. Условно говоря, на определенное количество населения требуется конкретное количество врачей, учителей, бизнесменов, пекарей и так далее, но не больше.

– А есть еще научно-технический прогресс, автоматизация, роботизация. Не поджидают ли нас за очередным поворотом социальные потрясения и новые девяностые?

– Если посмотреть на историю, то можно вспомнить про социальную функцию городов. Города как места концентрации рабочей силы. Сегодня не нужны заводы, рассчитанные на десятки тысяч рабочих. Промышленная революция сделала и делает ненужными профессии, которые вчера, а некоторые еще сегодня востребованы. Возможно, стоит говорить о каком-то социально-гарантированном уровне жизни.

Простой пример. У нас в Казахстане, с одной стороны, существует огромная очередь на жилье, которая очень медленно двигается. При этом, во многих городах существует большое количество жилого фонда, который построен в рамках не только госпрограмм. Всех нуждающихся в том же Алматы можно было бы расселить в те новостройки, что сегодня пустуют. Думаю, во многих жилых комплексах не продано порядка 20% площадей. Людей можно было бы обеспечить жильем и за счет этого элементарно снизить  стоимость обслуживания инженерных сетей. Только за счет объема потребляемых услуг. Поэтому вероятность наступления «новых девяностых» во многом зависит от тех решений, которые принимает и будет принимать власть. От этого зависит уровень и темпы маргинализации общества. Социальные проблемы только создают среду для развития деструктивных течений. 

– Беспредел девяностых достаточно вероятен?

– Думаю, да. Отдельные элементы уже прослеживаются. Посмотрите на качественный состав современной преступности. Если провести анализ тюремного населения страны, то основной костяк – это именно малообразованные люди с низким уровнем дохода, которые и на преступление пошли в основном по социальным мотивам. С этим надо что-то делать. Если все оставить так как есть, то ситуация будет ухудшаться, потому что эти люди, которые не уверены даже в доступности «Роллтона», тем не менее хотят размножаться и размножаются. Эти голодные рты могут насмотреться тех же фильмов, сериалов о веселой, удалой жизни 1990-х годов и сказать: «Почему бы и нет?!».

– А какие социальные элементы 1990-х успешно перекочевали и интегрировались в наши дни?

– Большой вопрос. Надо анализировать, понаблюдать, послушать, о чем говорят простые граждане. В девяностые люди потерялись и не знали, что им делать. Они шли ровно туда, куда подует ветер. Многие поступки вытекали интуитивно, эмоционально. Сейчас, по-моему, происходит тоже самое. Возьмите тех же выпускников вузов. Получают диплом и при этом не понимают, как и где они завтра будут работать. Единицы – это те, у кого родители четко выстроили жизненный план. Из этих единиц, возможно, только сотая доля ребят обладает талантом, знаниями, упорством и идут к какой-то своей цели не благодаря обстоятельствам, а вопреки им. Остальная масса не представляет себе, что будет делать завтра с тем же дипломом бухгалтера или менеджера. И при этом сегодня в стране нет сферы, где бы не присутствовал дефицит человеческого капитала. Элементарно хорошего официанта или строителя нанять очень сложно.     

– Откуда взяться человеческому капиталу, если даже взрослые люди, на мой взгляд, не понимают, что за государство строится и в какой стране предстоит жить, если, конечно, предстоит?

– Я думаю, большинство наших сограждан об этом вообще не задумывается. По крайней мере, такое чувство есть. Это очень важно, идеология - совсем не ерунда, но, мне кажется, даже политики и чиновники не представляют, что здесь строится и строят прежде всего свою собственную жизнь, используя служебное положение в личных целях. Не знаю, можно ли обвинять их в этом. Те, кто имеет такие возможности, видимо, диверсифицирует риски и рассматривает разные варианты и вероятности будущего.

– А вы связываете свою жизнь с Казахстаном?

– Вы знаете, в свое время в середине нулевых я делал попытку переезда в другую страну. Располагая временем, нормальными деньгами, возможностями. Попробовал пожить там, но в какой-то момент подумал: «Почему я должен отсюда уезжать?». Вернулся. И, если честно, не раз потом пожалел. Но потом смирился, отнесся философски – значит, так было нужно…      

Оставить комментарий

Общество

Кордай раздора (видео) Кордай раздора (видео)
Редакция Exclusive
27.11.2017 - 15:46|186 420
Как оценить учителя? Как оценить учителя?
Редакция Exclusive
27.11.2017 - 15:04|85 512|
Арест Керимова – черная метка? Арест Керимова – черная метка?
Раушан Найзабаева
27.11.2017 - 11:41|185 753
Страницы:1 2 3 4 5 6 ... 33