воскресенье, 21 апреля 2019
,
USD/KZT: 379.29 EUR/KZT: 426.4 RUR/KZT: 5.93
Акимы могут получить корпоративный подоходный налог МСБ Пророссийский украинец Медведчук дал совет кандидату Зеленскому Чем будет занят Токаев в ближайшие дни «Старший» партнер хочет лишить казахов возможности закупать сахар вне ЕАЭС Крымские оккупанты в Алматы Судьбу Байконура решают только президенты Пекин докладывает о росте экономики В Туркестанской области женщина пытала падчериц? Трамп подразнил в Twitter своих возможных соперников на выборах 2020 года ЕАЭС готовится к системе электронных автопаспортов Charlie Hebdo троллит Макрона, но не символ Франции В России все больше симпатизируют Сталину Полтриллиона отечественным экспортерам Кому и за что дали Пулитцера-2019 Ташкент и Нур-Султан приняли совместное заявление Кабмин пошел навстречу ЦИК не в полном объеме Хозяин Белого дома ворчит на ФРС Токаев рассказал узбекам про «мосты» дружбы Басманный суд оставил Калви под домашним арестом Токаев обратил взор на проблемный Жанаозен Скромный президент сказал много хороших, правильных слов Минск в пику «обнаглевшей» Москве начнет ремонт трубопровода «Дружба» «Олимпийский» получил заявки Порошенко и Зеленского Мадуро скоро оставит страну без золотого запаса Эрдоган по-прежнему хотел бы раздвинуть «нур-султанский процесс»

Исторический поворот Черного континента

Во всём мире 2018-й год ознаменовался мощной экономической и политической турбулентностью. Но вполне возможно, что будущие историки будут считать его годом, когда Африка начала заявлять о своей независимости в интеллектуальной сфере и в сфере экономической политики.

Неожиданным импульсом для этого потенциально общеконтинентального стратегического сдвига стало решение Руанды повысить пошлины на импортную одежду и обувь «секонд-хенд», чтобы поддержать местную швейную промышленность. Этот шаг немедленно спровоцировал враждебную реакцию США, которые приостановили беспошлинный статус для текстильного экспорта из Руанды в рамках закона «Об экономическом росте и возможностях в Африке» (AGOA), который является флагманским торговым законом Америки для этого континента.

Для маленькой, не имеющей выхода к морю страны Африки, которая сильно зависит от внешней торговли, это было очень важное решение. Но тот факт, что Руанда не уступила, подтверждает: времена действительно изменились. Если Руанда готова рисковать потенциальным доступом к американскому рынку ради развития местной швейной промышленности, значит, она должна быть совершенно уверена в том, что найдёт альтернативные рынки для своего экспорта.

Тем временем, другие африканские страны тоже выбирают более независимые подходы в отношениях с крупнейшими торговыми державами. Африканские правительства всё чаще принимают самостоятельные решения по широкому спектру потенциально спорных вопросов, включая торговую политику в Восточной Африке, распределение земли в Южной Африке, политику в сфере макроэкономики и управления долгом в Северной Африке.

Мотивы для нынешних решительных действий африканских правительств являются не только экономическими; они также связаны с вопросами достоинства, интеллектуальной свободы и готовность рисковать, прокладывая самостоятельный курс. В более широком смысле африканские лидеры стали понимать, что происходящая сейчас трансформация мировой экономики означает, что ни у одной страны не будет достаточной власти, чтобы навязывать свои стратегические предпочтения другим странам, даже если они намного меньше, как в случае Руанды и США.

Как показывает эмпирическое исследование, проведённое Всемирным экономическим форумом (ВЭФ), снижение пошлин и предоставление доступа к рынку стали намного менее важны для роста экономики, чем это было поколение назад. Смысл внешней торговли перестал сводиться к тому, чтобы производить товар в одной стране и продавать его в других странах; теперь её смысл – в сотрудничестве через границы и часовые пояса с целью минимизировать себестоимость производства и максимизировать рыночный охват.

По оценкам ВЭФ, «снижая торговые барьеры для производственных цепочек, можно было бы увеличить [мировой] ВВП в шесть раз больше, чем отменяя пошлины». Если бы все страны смогли улучшить качество таможенного управления, а также качество инфраструктуры транспорта и коммуникаций, повысив это качество хотя бы до половины от уровня лучших мировых образцов, тогда мировой ВВП вырос бы на $2,6 трлн (4,7%), а общий объём экспорта увеличился бы на $1,6 трлн (14,5%). Для сравнения: полная ликвидация всех пошлин в мире позволила бы увеличить мировой ВВП лишь на $400 млрд (0,7%), а экспорт – на $1,1 трлн (10,1%).

Очевидно, что глобальные производственные цепочки стали доминирующим форматом во внешней торговле. И, как мы видим, африканские страны, например, Руанда (а также Эфиопия и Марокко), уже начинают получать выгоды от этих фундаментальных изменений. Вместо пустой траты времени на непродуктивные политические дискуссии о пошлинах, они перестраивают свои стратегии, фокусируясь на максимальном содействии ведению внешней торговли.

Да, действительно, сегодняшние торговые войны нарушают международные производственные цепочки, и этот процесс будет продолжаться. Но новые ограничения будут одновременно стимулировать креативность и инновации. Например, по мнению Мегхнада Десаи из Лондонской школы экономики, «в свете последних технологических достижений, таких как 3D-печать и искусственный интеллект, не очень трудно представить себе, что бизнес будет производить на месте комплектующие, которые сейчас импортируются». В этом случае международная торговля будет и дальше быстро развиваться, «но номенклатура товаров изменится: это будут не комплектующие, а конечная продукция».

Кроме того, мир становится во всё более многополярным, а в таком мире странам с низким уровнем доходов не придётся полагаться исключительно на Запад в поисках финансирования и политических идей (хотя им следует быть очень внимательными к рискам высокой задолженности и нестабильных систем госуправления). Хотя мировая торговля переживает тектонические сдвиги, этого не происходит с традиционным мышлением, политикой и практикой в сфере развития.

Тем временем крупнейшие развивающиеся страны занимаются технологическим и промышленным развитием с целью избежать «ловушки средних доходов», и в ходе этой работы они меняют распределение ролей и ответственности в мировой производственной системе. Благодаря экономическому успеху таких стран, как Китай, Вьетнам и Индонезия, страны с низким уровнем доходов в Африке и других регионах получили серьёзный шанс повысить занятость в трудоёмких отраслях. Как известно, Китай сейчас производит множество товаров с высокой добавленной стоимостью, которые ранее были эксклюзивным заповедником развитых стран.

По мере того, как Китай и другие страны взбираются вверх по ступенькам промышленной и технологической лестниц, необходимость в передислокации значительной части их производственных цепочек в страны с низким уровнем доходов будет влиять на себестоимость и ценообразование на товары и труд в других странах мира. Но при этом развивающиеся страны смогут воспользоваться своим статусом запоздавших игроков, чтобы пожать плоды значительных экономических выгод. Несмотря на сильно преувеличиваемую угрозу автоматизации, африканские страны, в частности, могут воспользоваться фактором более низкой себестоимости для развития успешных трудоёмких отраслей, в которых у них имеется сравнительное преимущество.

Например, африканские страны могут снижать стоимость ведения бизнеса, создавая стратегически правильно размещённые производственные кластеры и промышленные парки (в том числе для «зелёных» отраслей). Кроме того, эти страны хорошо позиционированы для привлечения прямых иностранных инвестиций, которые приносят дополнительный позитивный эффект в виде трансфера технологий и ноу-хау, лучших практик менеджмента, передовых методов обучения, доступа к крупным глобальным рынкам.

При надлежащем управлении такой двойной подход позволил бы обеспечить достаточную занятость для малоквалифицированной рабочей силы, одновременно быстро повышая бюджетные доходы. А это, в свою очередь, позволило бы улучшать инфраструктуру в других сферах, тем самым, создавая условия для долгосрочного процветания и социальной стабильности.

Хотя торговые соглашения, подобные AGOA, по-прежнему очень важны для африканских стран, масштабные экономические и технологические перемены открывают новые возможности, и умные политики пользуются этим. Это поворотный момент в отношениях Север-Юг. После столетий политической и интеллектуальной зависимости от развитых стран, которая принесла не очень много пользы, Африка начала прочерчивать новый путь к самоутверждению.

Стремясь к процветанию, африканские лидеры и политики уже доказали, что готовы противостоять санкциям, угрозам и неудачам. Возможно, не все из них читали Ницше, но они уже знают: то, «что нас не убивает, делает нас сильнее».

Селестин Монга – вице-президент и главный экономист Группы Африканского банка развития.

Copyright: Project Syndicate, 2018.

иллюстрации из открытых источников

Селестин Монга
Оставить комментарий

Политика

Страницы:1 2 3 4 5 6 ... 33