суббота, 18 августа 2018
Облачно +28, Облачно
USD/KZT: 360.12 EUR/KZT: 409.67 RUR/KZT: 5.33
Астана осенью ратифицирует Конвенцию по Каспию Российская «нефтянка» успешно переживет санкции США Агентство Fitch указало на главную проблему турков Amnesty International жестко критикует Трампа Американские СМИ выступили против Трампа Аким дорос до отставки Нужен им берег турецкий Доллар опустил цены на Cuprum Узбекский лидер разочарован переговорными талантами подчиненных Пашинян станет генсеком ОДКБ? Криптомир сдувается из-за розничных инвесторов Анкара дала залп по американским товарам Минкульт анонсировал Мировые этноспортивные игры Эрдоган: мир – Samsung, война – iPhone Американские судьи отпустили на свободу подозреваемую казахстанку У Астаны со всеми хороший диалог, а тенге тонет Пекин признал лагеря «идеологического перевоспитания»? Типовые узбекские торжества и похороны Нацбанк заверил, что казахстанцы не побежали скупать доллары Куба обсуждает конституцию с рыночным лицом Жакип Асанов: «реформатор» я или «демагог»? Нацбанк в курсе и неустанно повторяется Система лопнет: без реформы россиянам пенсий вовсе не видать The Financial Times: дележка Каспия Кремль не определился, что делать со сверхдоходами сырьевиков

Современный казах: в плену кризиса экзистенциализма

Вчера пошла на поводу спонтанного желания посмотреть телевизор. Не смотрю давно и осознанно. Напоролась на замечательный фильм «Дело было в Пенькове». Хорошие фильмы и книги хороши тем, что их пересматриваешь каждый раз как изысканный бонус к своему социальному и эмоциональному опыту. Десятки лет назад меня волновала история вечной несвоевременности встречи мужчины и женщина, а теперь я смотрела этот фильм, увы, как рассказ об индустриализации села. Пардон, конечно. Фильм снят в 1957 году. То есть описывается ситуация 60-летней давности. Даже роскошная игра Вячеслава Тихонова и прекрасная режиссерская работа Станислава Ростоцкого, даже слегка приукрашенная действительность в духе соцреализма не смогли скрыть то, что видела в этом фильме я, человек третьего тысячелетия.

Ну во-первых, я часто бываю в своем селе под совершенно литературным названием Покатиловка и мне есть с чем сравнивать. Так вот – за последние 60 лет в деревне ровным счетом ничего не изменилось: мы по-прежнему возим сено телегами, молодежь по-прежнему развлекается на вечеринках пьяными драками, изрядно приправленных местным самогоном, и по-прежнему слушает лекции о скором будущем, когда беспилотные трактора будут бороздить наши поля. Разве что мобильные телефоны вполне себе комфортно поселились в домиках, каким-то непостижимым образом уменьшившихся в размерах за последние полвека.

Во-вторых, как говорил бессмертный Воланд, правда в том, что люди не меняются. На качество человеческого капитала очень слабо влияет социальный строй: люди талантливы или посредственны, завистливы или великодушны, ведомы или ведущие. А делать глубокие и качественные вещи можно и нужно всегда и советская культура – самое наглядное для нас подтверждение. Впрочем, Монтень, например, а то и Сенека сейчас, возможно, еще более актуальны, чем в свои времена, потому как человеческое тщеславие сегодня просто зашкаливает все мыслимые пределы: нет на него ни божьей, на царевой управы. А все потому,  что где-то все бубнят о угрозе искусственного интеллекта, но для жителей Пенькова или Покатиловки это то же самое пока, что нашествие марсиан.

Инфантильное стремление строить очередное «светлое будущее» с умопомрачительной легкостью уживается с ностальгией о прошлом. В итоге мы живем между прошлым и будущим, поскольку за здесь и сейчас надо нести ответственность за себя, свою жизнь, а это требует каких-то усилий, но лень.

Дуальность проявляется и глубже: нас все время «колбасит» между гипертрофированной ролью государства, которая в конечном счете приводит к какой‑либо форме тоталитаризма, а не меньшие усилия по демократизации заканчиваются ослаблением государства, иногда его распадом.

Бывая в Покатиловке, которую по нынешней моде переименовали в Екаша, я могла себе позволить со снисходительностью городской штучки поразмышлять над тем, как живет большая часть жителей сотен и тысяч сел. Загадочность их самостийной жизни поистине требует интеллекта Шерлока Холмса в образе Бенедикта Камбербэтча.

Судите сами: в деревне живет пару тысяч человек, работает человек сто максимум. Счастливчики по блату устроились в школу, несколько человек изредка заходят за зарплатой в сельсовет, еще пара десятков пытается заниматься сельским хозяйством. Еще несколько сотен пенсионеров получают небольшие пенсии. Но загадочная казахская душа не потерпит, чтобы на едва ли не ежедневных асах и свадьбах и других тоях на столе было меньше восьми салатов и закусок, а между ними лениво не плавилось сливочное масло. Ну а если на столе только баранина без казы и карта – это вообще повод свести счеты с жизнью.

Откуда это изобилие? Ведь в остальные дни это только рожки и жаренная картошка?! И огромный  хронически непогашаемый кредит в местном сельпо…  

Боюсь, что ответ оскорбительно прост. Поначалу было я подумала, что это следствие опять вошедшей в моду теорий нелинейности времени, всяких там Шпенглеров и Ясперсов.

Но мой крестьянский ум нашел другое объяснение, простота которого убедительна именно своей простотой. Дело в том, что большая часть нашего населения подсознательно договорилась с государством: басеке, давай так - ты меня не трожь, я тебя трогать не буду. И даже телевизор буду смотреть про то, как ты меня показываешь, чтобы успокоить себя мыслью, что не напрасно свой хлеб ешь. Ты моей матери плати ее пенсию грошовую, дети пусть в школу ходят, но налоги там и прочую фигню – забудь. Когда я пытаюсь, скитаясь по гостям, спросить про  то, почему селяне не пользуются субсидиями или кредитами, хозяин начинает смотреть на меня с нескрываемой скукой и дипломатично подкладывает мяса.

Кто-то гонит самогонку, кто-то меняет картошку на яйца, кто-то плотничает, а самые предприимчивые возят товар из райцентра и продают в ларьке. Ну а местные олигархи «отгрохали» в зданиях бывшего быткомбината и сельсовета тойханы. Местный мулла неустанно намекает, что хорошо было бы вместо тоев тратить деньги на мечеть. Гости с достоинством молчат. Впрочем, мечет в аккурат на территории бывшей пилорамы все же построили. Так что с богом и государством отношения примерно одинаковые: политика активного невмешательства.

Вот и весь секрет нашей стабильности: стабильности телеги, на которой сидит человек и терпеливо ловит сигнал для своего сотового телефона.  

Но есть у каждого казаха заветная цель, ради которой он поступиться даже тоем: отправить своего сына или дочь учиться в город, даже если этот диплом никогда ему не пригодится.

Оставить комментарий

Votum separatum

Страницы:1 2 3 4 5 6 ... 33