среда, 25 мая 2022
,
USD/KZT: 425.67 EUR/KZT: 496.42 RUR/KZT: 5.81
Экс-сенатор Нигматулин задолжал государству и расстался с хлебопекарным бизнесом Әлімханұлы Мұхаммед Әли сияқты болғысы келетінін айтты В Казахстане установят автоматизированные станции за Т8 млрд Тараз қалалық сотының төрағасы пара алды деген күдікке ілінді Жүрсін Ерманның құдасы ДДCҰ басшысы болып қайта сайланды Что требуют активисты заблокировавшие здание резиденции президента Армении? Украина-Ресей: Зеленский Қытайдың ұстанымын сынға алды В Алматы 2 июня пройдет рекламно-медийная конференция AdTribune-2022 Клановость политических элит сказывается на высоком уровне коррупции в РК - исследование В престижный академический рейтинг топовых университетов мира попал всего один казахстанский вуз Сорос: Өркениетімізді сақтаудың жалғыз тәсілі – Путинді жеңу В Техасе ликвидирован 18-летний стрелок убивший 21 человек Принуждают ли преподавателей ЕНУ вступать в ряды политической партии «Amanat»? Дело против меня от начала и до конца политизировано - Рыскалиев Министр обороны призывает ОДКБ подключиться к миротворческой деятельности ООН События в Украине стали причиной фрагментации мировой экономики - Токаев Генерал-майор полиции подозревается в коррупции Қазақстан бюджетіне 220 миллиард теңге қайтарылды Казахстан снижает площадь посева риса Қазақстанда машина жасаудың болашағы бар – Роман Скляр Еще 20 стран предоставят военную помощь Украине - Пентагон $671 тысяч наличными пытались вывезти из Казахстана Тұрсынбек Қабатов саяси партия құратынын мәлімдеді В Kcell исключили главу «Казахтелекома» из совета директоров и отложили выплату дивидендов Вице-премьер Роман Скляр не будет подавать в суд на активистов

Парвиз Муллоджанов: «ЕАЭС  нужен Таджикистану в качестве баланса против нарастающего влияния Пекина»

При всей разнице политических процессов в Центральной Азии, их основные сценарии пугающе похожи. Таджикский политолог Парвиз Муллоджанов рассказал exclusive.kz о том, насколько вероятен в Душанбе вариант династийной передачи власти, как к этому относятся люди и почему Таджикистану нужно поторопиться с вхождением в ЕАЭС.

- Как у вас идет подготовка к президентским выборам в 2020 году? Каковы перспективы участия в них действующего главы государства и его сына Рустама? Возможен ли транзит власти на примере Казахстана? Если да, то каким образом?

- Казахстан создал свой прецедент процесса транзита на постсоветском пространстве. Речь идет о новом подходе – относительно плановом и контролируемом переходе власти от первого правящего лица к одному из доверенных лиц из ближайшего круга подчинённых. В отличие от русского варианта – рокировки между Путиным и Медведевым в 2008 году - казахстанский вариант не носит временный характер и не предусматривает возвращение Назарбаева в президентское кресло. Вместе с тем, Н. Назарбаев благодаря своему статусу остаётся как бы над властью и сохраняет контроль над транзитом власти. С этой точки зрения, казахстанский вариант явно представляет интерес для таджикских властей, так как наш президент также является обладателем схожего статус Лидера нации. Другими словами, в Таджикистане юридическая основа для такого варианта перехода власти уже заложена.  

В то же время, на сегодня трудно сказать, кто именно выступит в качестве официального преемника и как именно будет проходить переход власти к следующему поколению в таджикском контексте. В Таджикистане процесс принятия решений несет еще более непрозрачный характер, чем в Казахстане; поэтому, вокруг вопроса о транзита власти больше спекуляций, чем реального анализа. Вряд ли кто из обозревателей имеют доступ к уровню, на котором принимаются решения такого рода.

Тем не менее, большая часть экспертов называют два варианта – в 2020 году нынешний президент будет избран еще на один срок и тогда транзит власти вновь откладывается на неопределенное время. Второй, более популярный среди экспертного сообщества вариант – передача власти сыну Рустаму Эмомали, который сегодня является мэром столицы. Есть и третий вариант, похожий на казахстанский, когда президент передает полномочия какой-то фигуре из своего ближайшего окружения. Но кто именно может быть этим человеком - пока на этот счет достоверных версий нет, хотя слухов и спекуляций уже достаточно.

-  Не преследует ли дочь президента Озода Рахмон,  глава администрации президента, политических амбиций?

- Этот вариант действительно негласно циркулирует в стране и социальных сетях, но больше на уровне слухов. Однако, я не встречал еще обоснованного и убедительного анализа этого варианта.

- А как население может воспринять династийный вариант передачи власти? Не вызовет ли это протестов? 

- Для большинства населения главное, чтобы не повторилась гражданская война, сохранилась стабильность. И в этом отличие Таджикистана от соседних республик, не прошедших через гражданскую войну. В таджикском обществе еще очень силен поствоенный синдром, недоверие к большой политике и политикам в целом. И, хотя никаких опросов не проводилось, я думаю, что таджикское общество в целом предпочитает контролируемый транзит. Для народа не столь важно, кто именно будет у власти. Главное, чтобы этот человек начал улучшать экономическую и социальную ситуацию в стране. В последние годы в Таджикистане все более явно ощущается общественный запрос на экономические реформы, которые бы покончили с безработицей, коррупцией и вернули большую часть мигрантов домой. Кроме того, кризис 2014 года серьезно ударил по малому и среднего бизнесу, доходам населения – населению уже мало политической стабильности, люди хотят достойного уровня жизни у себя на родине. Однако при любом варианте, Эмомали Рахмон, благодаря своему статусу Лидера нации, будет иметь возможность контролировать процесс перехода власти.

- В каких формах выражается запрос на перемены? Растет ли потенциал протестный в Таджикистане?

- Скорее всего, речь идет большее о возрастании так называемого феномена  «общественного пессимизма». То есть, значительное количество таджикских граждан больше не верят, что социально-экономическая ситуация в стране улучшится к лучшему в обозримом будущем, что снизится уровень коррупции, безработицы. Поэтому, народ все больше «голосует ногами» -  в стране растет количество людей, покидающих страну навсегда, вместе с семьями. Как никогда много народу стремятся получить российский паспорт – среди них, по российской программе переселения, все больше людей  с образованием – врачей, специалистов и так далее.

Общественный пессимизм также обусловлен тем фактом, что гражданское общество и население в целом никак не может повлиять на процесс принятия решений. Правительство значительно усилило контроль над информацией и масс медиа, так что даже умеренная критика властей сегодня невозможна и приравнивается к политической оппозиции.

В то же время, гражданская активность все более перетекает в неконтролируемую сферу – интернет. Вместо одних закрываемых т блокируемых масс-медиа открываются независимые, и чаще всего за рубежом. Все чаще мы видим, что просто отдельные люди создают свои проекты в социальных сетях и быстро набирают популярность.  И вот эта нарастающая масса протестного электората в интернете - и есть настоящее гражданское общество Таджикистана. И это в основном интеллигенция, молодежь. Недавно, резкий всплеск протестных настроений спровоцировало решение таджикской Государственной службы связи резко повысить тарифы на мобильный интернет. Таджикское общество впервые за многие годы консолидировалось против этой меры и добилось отмены такого решения. Около миллиона таджиков находится за пределами страны и для них очень важно поддерживать со своими родственниками. Повышение тарифов на интернет могло ударить по интересам всего населения. Даже парламент впервые выразил свое открытое возмущение. Впервые в стране начался сбор подписей - такого не было с времен гражданской войны. В случае роста тарифов на связь, власти осознали, что перегибать палку нельзя. И власть была вынуждена пойти на попятную.

Понятно, что блокировки интернета продолжаются, хотя наше министерство связи говорит, что оно не имеет к этому никакого отношения. Естественно, никто им не верит. Но контролировать интернет изнутри республики, когда вся активная часть за ее пределами, просто невозможно.

-  Каковы перспективы вступления Таджикистана в ЕАЭС? Какие положительные и отрицательные моменты этого шага вы видите?

- Раньше я достаточно критически относился к ЕАЭС. Но теперь понимаю, что в нынешней геополитической и особенно, внутриэкономической ситуации, плюсов такого шага для Таджикистана становится больше. В первую очередь это важно с учетом неограниченной экспансии Китая - вступление в ЕАЭС сбалансирует влияние Пекина. Это также большой плюс для наших мигрантов в России. Есть и минусы – вхождение в ЕАЭС ударит по компаниям, которые занимаются импортом китайских товаров, как это в свое время было в Кыргызстане. Но главное препятствие на вхождении страны в ЕАЭС в несогласованности позиций сторон. Дело в том, что, по неформальным данным, российское руководства ставит достаточно жесткие условия для Таджикистана – контроль над энергетикой, бизнесом, то есть фактически пользуются нашим безвыходным положением и выкручивают руки. Если бы этого не было, Таджикистан давно бы вступил в этот союз. Но, тем не менее, возможно, это произойдет уже в следующем году.

Хотя социологических исследований не проводилась, отношение к идее интеграции рамках этого союза в целом позитивное, особенно со стороны мигрантов. Возможно, это будет главным предвыборным шагом со стороны президента.

- Таджикистан можно считать одним из чемпионов по присутствию Китая в экономике. Как население это воспринимает? Есть ли антикитайские настроения?

- Антикитайских настроений нет, но общая настороженность была всегда, как и на всем постсоветском пространстве. Есть определенное недовольство среди челноков, и представителей малого и среднего бизнеса, которые не могут развивать местное производства в условиях потока дешевых товаров с Китая.

Но, самое главное, настораживают объемы китайской экспансии. Сегодня уже 48% внешнего долга приходится на Китай – в перспективе это уже настоящая угроза независимости. Мы понимаем, что Китай не занимается благотворительностью, у  него есть свои долгосрочные экономические и геополитические интересы. Китай видит в Центральной Азии прежде всего рынок сбыта для своих товаров и источник дешевого сырья для своей промышленности; он строит здесь транспортную инфраструктуру для свободной транспортировки того и другого. Развитие индустрии в наших странах не в его интересах – ему незачем плодить себе конкурентов.  Это означает, что наше коренные интересы на самом деле противоположны – потому что, для Таджикистана построение своей индустрии и создание рабочих мест является вопросом выживания как государства. Без промышленности не будет рабочих мест, а без рабочих мест не будет политической стабильности. Подсаживаясь на китайскую иглу, наши среднеазиатские правительства ставит под угрозу будущее всего региона.

С другой стороны, дело не в Китае, а в нас самих. Китай сам по себе не является угрозой – он возьмет ровно столько, сколько мы позволим себе взять.

- Есть мнение, что секрет политического долголетия вашего президента именно в поддержке Пекина, а Россия стремительно сдаем свои позиции. Насколько это верно?

- Это преувеличение – Россия остается основным партнером и игроком в Таджикистане. Но в сфере экономики Китай действительно выходит на первое место. Поэтому, некоторые эксперты уже говорят о складывание своего рода дуумвирата в регионе, когда Россия сохраняет свое влияние в сфере безопасности, но уступает Китаю в экономической сфере.

- Почему Рахмонов идет на такой риск?

- Власть открыто признает, что у нее нет другого выхода. Но при этом, президенты, и ваш, и наш, уверяют, что они контролируют ситуацию и все договоры заключаются с учетом национальных интересов. Именно с этой точки зрения, ЕАЭС в этом отношении хороший способ для Центральной Азии сбалансировать внешнее влияние и поставить определенный барьер на пути китайской экспансии. Поэтому и Россия с таким старанием сегодня продвигает интеграционные модели.

-  Вы явно не сторонник центральноазиатской интеграции? С чем это связано? Какую модель вы считаете оптимальной для Таджикистана?

- Я сторонник умеренной интеграции в регионе, но я против «закрытой модели интеграции», когда участники будут вынуждены закрывать и ограничивать свои внешние связи за передами союза. В долговременной перспективе таджики заинтересованы в сотрудничестве и интеграции не только со странами СНГ, но и с иранским миром и другими государствами. И я против новых союзов старших и младших братьев, и ограничений, связанных с этим. Пусть будет интеграция, но каждая страна должна иметь право вступать в другие союзы, блоки, если они соответствует ее интересам и не противоречит интересам ее соседей.

-  Является ли помощь России в охране границы с Афганистаном фактором склонения РТ к вступлению в ЕАЭС и другим союзам выгодным РФ? Если да, то каким образом?

- В Афганистане сложилась очень сложная ситуация, угрожающая всей Центральной Азии и ее соседям. Это практически военный и политический тупик. Сейчас Трамп планирует навязать афганцам коалиционное правительство с так называемыми «умеренными» талибами (своего рода «принуждение к миру») и на этом радужном фоне завершить вывод американских войск мы страны. Вопрос в том, существует ли сегодня такое понятие как умеренные талибы в принципе. Талибы никогда не согласятся занять второстепенные позиции в будущем афганском правительстве; любой компромисс и договоренности в этом направлении будут носить явно временный характер. То есть в конечном счете, в Афганистане может в перспективе появиться правительство, в котором Талибы уже будут играть ведущую роль.  Как такое про-талибское правительство поведет себя в отношении своих соседей, когда окончательно укрепится у власти – тоже непростой вопрос.  Сегодня движение Талибан уже не то, что в 90-ые годы, когда оно было в основном было нацелено на внутри-афганские дела. За те годы, что они были оппозиции, укрепились их связи с международным джихадистским движением, радикализировались и многие талибы. Поэтому, нельзя исключать, что они в перспективе такое правительство позволит превратят свою страну в плацдарм для радикализации во всем регионе.

Тем более, что де-факто такой плацдарм в Северном Афганистане уже существует. На центральноазиатских границах группировки боевиков из среднеазиатских республик, большинство из которых перебрались из Сирии и Ирака. При этом, есть основания полагать, что фокус и внимание основных джихадистких организаций постепенно переносится на Афганистан и потом на ЦА. Что необходимо делать странам региона в этой связи? Необходимо вырабатывать общую стратегию борьбы с пропагандой религиозного радикализма внутри региона и делать упор не на насильственные методы, как это принято сейчас, а именно на превентивные меры.

Политика

Страницы:1 2 3 4 5 6 ... 33