суббота, 12 июня 2021
,
USD/KZT: 427.15 EUR/KZT: 519.12 RUR/KZT: 5.81
Прокуратура Алматы не нашла признаков экстремистской группы в деле активистов оппозиции На активиста Жанболата Мамая могут подать в международный суд за критику сборки автобусов Назначен новый глава Антикора по Алматы Глава МВД о кеттлинге во время митингов: «Наши полицейские всегда стоят без оружия, без дубинок, без газа» В Алматы прошло заседание по демаркации казахстанско-узбекской границы Депутат призвал государство начать регулировать цены на конину и баранину Судебным приставам могут запретить пистолеты и электрошокеры В Казахстане хотят запретить разглашение переговоров при подготовке к арбитражным разбирательствам Началась эвакуация казахстанцев из сектора Газа Два фильма сняли про Токаева В Семее задержана блогер, критиковавшая акима ВКО. Пытаются задержать предпринимателя Казахстан стал первой страной в СНГ по реализации проекта электронного расследования Активист Альнур Ильяшев просит суд признать действия властей политрепрессиями Строители «Абу-Даби Плаза» требуют выплаты зарплат за два месяца Эксперты прогнозируют рост инфляции и ослабление тенге Казахстан планирует выпускать QazVac на экспорт Посещаемость кинотеатров в Казахстане сократилась в четыре раза на фоне пандемии Эмир Катара поздравил Токаева с разработкой отечественного препарата против коронавируса Казахстан не может полагаться только на внутренние инвестиции – Токаев В Казахстане вводится утильсбор на кабель. Общественники собираются на митинг Остановить репрессии против Навального призвали в США Мамин отчитался Токаеву по итогам социально-экономического развития Казахстана Мамин поручил контролировать рост цен на стройматериалы Цены на товары и услуги растут на фоне инфляции Россия продлевает аренду космодрома «Байконур» до 2050 года

Уроки сотрудничества СССР и Запада во Второй мировой войне

Андрей Колесников, Дмитрий Тренин, Московский Центр Карнеги

История сотрудничества СССР, США и Великобритании в ходе Второй мировой войны — пример кооперации в исключительных обстоятельствах при наличии общего смертельного врага.

В течение четырех лет совместной борьбы, с июня 1941-го по сентябрь 1945 года, СССР, США и Великобритания (а фактически Британская империя с ее доминионами и колониями) оставались лояльными союзниками, несмотря на очевидные различия интересов и противоположные идеологические установки, вызывавшие, в свою очередь, существенные разногласия и взаимные претензии. СССР упорно сражался на огромном фронте, США помогали ему поставками вооружений и оказывали другую помощь, Великобритания отправляла конвои с оружием и техникой. Советский вождь Иосиф Сталин не пошел на сепаратный мир с Гитлером в тяжелые первые месяцы войны, чего, в частности, опасался британский истеблишмент; в свою очередь, Уинстон Черчилль и Франклин Рузвельт отказались от идеи сепаратного мира с Германией в конце войны. СССР день в день выполнил обещание, данное Сталиным Рузвельту в Ялте, о вступлении в войну с Японией через три месяца после окончания войны в Европе.

Сотрудничество стран антигитлеровской коалиции в ходе войны сформировалось в результате объективных обстоятельств. Однако в объединении СССР, США и Великобритании в военный союз огромную роль сыграло личное взаимодействие руководителей государств, обладавших в тот период всей полнотой власти. Если Рузвельта и Черчилля объединяли взаимное доверие и близкие ценности, то отношения западных лидеров со Сталиным строились скорее на уважении к незаменимому союзнику и готовности в определенной степени учитывать его интересы. Важно отдельно отметить роль доверенных лиц высших руководителей, в частности ближайшего помощника Рузвельта Гарри Гопкинса и посла СССР в Лондоне Ивана Майского, которым удавалось улаживать практические вопросы взаимоотношений.

Совместная победа СССР, США и Великобритании во Второй мировой войне устранила общую угрозу, но одновременно обострила противоречия между союзниками, резко возросшие в ходе устройства послевоенного мира. Великобритания уступила требованиям США взамен на установление «особых отношений» с Америкой, подразумевавших, что Лондон становится привилегированным младшим союзником Вашингтона. Продолжение тесного сотрудничества между СССР и США в новых обстоятельствах, напротив, становилось объективно невозможным из-за непреодолимых идеологических и политических различий. Американо-советское послевоенное соперничество могло не перейти в конфронтацию на грани столкновения, получившую название холодной войны. В то же время — это противостояние не было и случайным — возникшим в результате ошибок, злой воли или неблагоприятного стечения обстоятельств.

Таким образом, можно заключить, что опыт военного союзничества в годы Второй мировой войны неприменим к современным отношениям между Россией и США, а также между РФ и Западом в целом. Те новые риски, которые впоследствии в разное время пытались сравнить с угрозой победы нацизма — такие как международный терроризм, изменение климата или пандемия — были либо существенно меньше по масштабам, либо менее очевидны; кроме того, они влекли за собой разные последствия для России и стран Запада. В противодействии этим угрозам Россия по своим возможностям и роли была, как правило, несопоставима с СССР, принявшим на себя во Второй мировой войне удар большей части сил германского вермахта и разгромившего основную часть вооруженных сил Германии. С точки зрения американского политического мейнстрима, Россия конца XX — начала XXI века — угасающая держава. С этой оценкой необязательно соглашаться. Но пытаться возродить образ антигитлеровской коалиции для объединения усилий России и Запада в борьбе с международным терроризмом, пандемией, изменением климата или другими серьезными угрозами — дело бессмысленное и бесперспективное. Такие попытки вызывают лишь недоумение в среде искомых союзников.

Даже если реальное партнерство между Россией и США в будущем при каких-то условиях, на основе важных объективных интересов окажется осуществимым, добиться приемлемых для России условий такого сотрудничества будет непросто. А его успех, и тем более неудача, не замедлит вернуть ситуацию к прежнему положению, при котором на первый план вновь выйдут противоречия интересов и существенные идеологические (ценностные) различия.

…Кеннан писал: «В основе невротического восприятия Кремлем мировых событий лежит традиционное и инстинктивное русское чувство неуверенности в собственной безопасности. Первоначально это была неуверенность мирного, земледельческого народа, пытающегося выжить на открытых равнинных пространствах в непосредственной близости от воинственных кочевых племен. На это, по мере того как Россия вступала в контакт с экономически передовым Западом, стал накладываться страх перед более компетентными, более могущественными, более высокоорганизованными сообществами. Такой вид неуверенности в собственной безопасности скорее характерен не для русского народа, а для русских властей; ибо последние не могли не ощущать, что их правление относительно архаично по форме, хрупко и искусственно в своем психологическом обосновании и не способно выдержать сравнение или сопоставление с политическими системами западных стран. По этой причине они всегда боялись иностранного проникновения…»19

В то же время для США, в силу географических и исторических обстоятельств, было характерно ощущение собственной внешней безопасности, сочетавшееся с идеологическим мессианизмом. Быстрый рост экономической и финансовой мощи США в течение первой половины ХХ века привел к тому, что изоляционизм американского «града на холме», который Рузвельт был вынужден преодолевать ради того, чтобы США могли вступить в войну20, сменился глобализмом Pax Americana. Советский коммунистический проект лоб в лоб столкнулся с экспансивным либерализмом США. Это столкновение стало главным идеологическим содержанием холодной войны.

Таким образом, путь от общей победы и триумфа антигитлеровской коалиции к конфронтации между Советским Союзом с одной стороны и США и западными союзниками — с другой занял три года. Победа заложила нормативные основы миропорядка — Устав Организации Объединенных Наций; сформировала вокруг ООН систему универсальных международных институтов; создала всемирную площадку для постоянного общения государств. Конфронтация, напротив, задала миропорядку геополитическую, идеологическую и военно-политическую структуру — разделенный надвое биполярный мир во главе с США и СССР. Очевидная угроза всеобщего уничтожения в случае применения сторонами ядерного оружия оказала сдерживающее воздействие на политику Вашингтона и Москвы в отношении друг друга. Войны вспыхивали на флангах линии конфронтации, носили локальный характер и велись преимущественно младшими союзниками или клиентами двух сверхдержав.

После избрания в 2016 году президентом США Дональда Трампа в Москве вновь — и, вероятно, в последний раз — возник призрак «большой сделки». В Кремле увидели возможность широких договоренностей с республиканской администрацией, но, разумеется, не на основе восприятия Россией западных ценностей, а совсем наоборот — на базе безразличия Трампа к этому ценностному каркасу, чистой прагматики и личной «химии» двух президентов. Надежды на прагматическую «стыковку» Путина и Трампа были похоронены ожесточенной политической борьбой внутри США, результатом которой стало дальнейшее резкое ухудшение американо-российских отношений.

Наконец, в самом начале пандемии коронавируса на очень короткое время в Москве появилась иллюзия, что противодействие этой общей угрозе поможет если не оздоровить отношения с США, то хотя бы смягчить конфронтацию. На самом же деле пандемия еще больше обострила американо-российские отношения, усилив в США и без того беспрецедентное недоверие к России и подхлестнув конкуренцию между двумя странами на рынке вакцин, переросшую в информационную войну31.

Прищедшая к власти в США в результате выборов 2020 года демократическая администрация Джозефа Байдена демонстративно и резко снизила роль отношений с Россией во внешней политике США. Она заранее отказалась от традиционного для предшественников обещания стремиться улучшить отношения с Москвой. Какая-либо их перезагрузка решительно исключалась. Одновременно Байден и его команда существенно усилили идеологическую составляющую внешнеполитического курса и отбросили дипломатические условности в публичной риторике — в том числе в отношении лично президента Путина.

В таких обстоятельствах абсолютной утопией представляется апелляция к идее «большой сделки» между США и Россией или, шире, между трансатлантическим Западом и Россией — идее, традиционно присутствующей, хотя бы на заднем плане, в российском политическом дискурсе. Разумеется, существуют сферы возможного прагматического взаимодействия с США. В их ряду обычно называют предотвращение военного столкновения, обеспечение стратегической стабильности, усилия в пользу нераспространения ядерного оружия… И далее, уже скороговоркой — взаимодействие по проблемам изменения климата, борьбе с пандемией коронавируса, по противодействию терроризму. Но реальные противоречия интересов и ценностные различия слишком велики, чтобы какое-либо устойчивое партнерство между Россией и США в обозримой перспективе стало возможным.

Итак, опыт военной советско-американо-британской коалиции уникален и неповторим. «Большая сделка» между РФ и США — учитывая, что Россия не является сверхдержавой, претендующей на глобальный кондоминиум с Америкой, — в современных условиях представляется невероятной. С точки зрения снижения уровня конфронтации, некоторое значение (в основном как модель действия неформальных каналов связи) имеют прецеденты 1960–1970-х годов — при всех многочисленных отличиях тогдашней внутренней и международной ситуации от нынешней. По существу, же отход от конфронтации в направлении менее антагонистического соперничества возможен только в случае крупных внутриполитических изменений в одном или обоих государствах. Предпосылок к ним сейчас и в обозримом будущем не просматривается.

Полная версия.

Оставить комментарий

Политика

Страницы:1 2 3 4 5 6 ... 33