пятница, 18 октября 2019
,
USD/KZT: 383.34 EUR/KZT: 431.45 RUR/KZT: 5.89
Сколько иностранцев работает в Казахстане легально? Объявлены победители стипендий имени Батырхана Шукенова Saudi Aramco отложила IPO В Казахстане появится новая монета 35 паломников погибли в Саудовской Аравии Брексит: жёсткий выход отменяется? США призывают власти Казахстана улучшить ситуацию с правами человека Одним движением больше В Казахстане подорожает бензин Когда поменяют код аэропорта столицы? В Казахстане появилась Демократическая партия Опять про Стати Экс-главу Союза фермеров Казахстана осудили за изнасилование Божко: «мне что-то добавить очень сложно» 93% компаний Казахстана сталкиваются с киберугрозами Банки рефинансировали займы на сумму около 215 млрд. тенге Эрдоган против перемирия с сирийскими курдами Токаев о будущем Казахстана Конфуз с российским гимном Майлыбаева раньше срока не выпустят В Казахстане обсудят зарплаты с китайцами Назарбаеву дали новый орден Казахи из Китая просят политубежища в Казахстане Кто в стране самый заядлый шопоголик? Ануар Нурпеисов: «если я не могу выбрать президента, я могу выбрать страну, в которой я хочу жить»

Выгоды крайне правых популистов

Основные политические выгоды от разломов в обществе и экономике, вызванных глобализацией и изменениями в технологиях, пока что достаются, скажем честно, крайне правым популистам. Политики, подобные Дональду Трампу в США, Виктору Орбану в Венгрии и Жаиру Болсонару в Бразилии, пришли к власти, воспользовавшись растущим недовольством традиционной политической элитой и эксплуатируя латентные националистические настроения.

Левые и прогрессивные силы в целом можно считать «пропавшими без вести». Сравнительная слабость левых отчасти является следствием упадка профсоюзов и организованных групп трудящихся, которые исторически формировали основу левых и социалистических движений. Однако важную роль сыграл также отказ от идеологии. Партии левого фланга стали больше зависеть от образованных элит, а не от рабочего класса, поэтому их политические идеи начали тесно переплетаться с финансовыми и корпоративными интересами.

Набор лекарств, которые предлагают ведущие левые партии, остаётся сравнительно ограниченным: увеличение расходов на образование, улучшение мер социальной защиты, небольшое усиление прогрессивности в налогообложении; и на этом список практически исчерпывается. Программа левых нацелена больше на подслащивание господствующей системы, чем на устранение фундаментальных причин экономического, социального и политического неравенства.

В настоящее время растёт понимание, что с политикой, ограничивающейся налогами и социальными трансфертами, далеко не уедешь. Хотя для улучшения систем налогообложения и социальной защиты остаётся ещё значительное пространство (особенно в США), необходимы более глубокие реформы, чтобы помочь выровнять игровое поле в пользу простых работников и семей в самых разных областях. Это означает, что надо сосредоточиться на товарном, трудовом и финансовом рынках, а также на технологической политике и правилах политической игры.

Инклюзивного процветания нельзя достичь, просто перераспределяя доходы от богатых к бедным или от наиболее производительных сегментов экономики к менее производительным. Необходимо, чтобы менее квалифицированные работники, небольшие фермы и отстающие регионы полнее интегрировались с самыми передовыми сегментами экономики.

Иными словами, мы должны начать с производственной реинтеграции национальной экономики. И критически важную роль в этом должны сыграть крупные компании с высоким уровнем производительности. Они должны понять, что их успех зависит от общественных благ, которые обеспечивают общенациональные и местные власти. Речь идёт обо всех подобных благах – закон и порядок, правила интеллектуальной собственности, инфраструктура, государственные инвестиции в профессиональную подготовку, а также в исследования и разработки. В обмен компании должны инвестировать средства в местные сообщества, в города и сёла, в которых они работают, в поставщиков и рабочую силу, причем не в рамках корпоративной социальной ответственности, а в качестве основного вида деятельности.

Ранее правительства занимались пропагандой аграрных знаний (agricultural extension) с целью распространения новых технологий среди мелких фермеров. Они могут выполнять сегодня аналогичную роль, занимаясь, как выразился Тимоти Бартик из Института исследования занятости им. Апджона (IER), «услугами распространения промышленных знаний» (manufacturing extension), хотя эту идею можно применить также и к производственным услугам. Правительства, сотрудничающие с бизнесом для стимулирования распространения передовых технологий и методов управления во всей экономике, могут воспользоваться хорошо известным репертуаром подобных инициатив.

Вторая сфера для действий государства касается направления технологических перемен. Новые технологии, такие, например, как автоматизация и искусственный интеллект (ИИ), обычно приходят на замену труду, что негативно влияет на работников, особенно с низкой квалификацией. Но так не должно быть в будущем. Вместо политики, которая неумышленно способствует развитию технологий, вытесняющих труд людей (к таким мерам относятся, например, субсидии капитальных затрат), правительства могли бы продвигать технологии, которые повышают возможности менее квалифицированных работников на рынке труда.

Покойный экономист Тони Аткинсон в своей авторитетной книге «Неравенство» высказывал сомнения в мудрости решения правительства поддержать разработку беспилотных транспортных средств, не рассмотрев сначала надлежащим образом их влияние на водителей такси и грузовиков. Экономисты Дарон Аджемоглу, Антон Коринек и Паскуаль Рестрепо написали недавно о том, как можно применять ИИ новыми способами для повышения спроса на труд, например, давая возможность простым работников заниматься такой деятельностью, которая ранее была им недоступна. Впрочем, движение в этом направлении потребует от правительств осознанных усилий по пересмотру политики в сфере инноваций и созданию необходимых стимулов для частного сектора.

Рынки труда также нуждаются в ребалансировке. Ослабление профсоюзов и защиты работников сузило традиционные источники компенсирующей силы на рынке труда. По данным нового исследования, у компаний имеется значительное преимущество на переговорах с трудящимися, что подавляет уровень зарплат и ухудшает условия труда. Для разворота этих тенденций потребуется серия мер поддержки трудящихся, в том числе содействие расширению профсоюзного движения, повышение минимальных зарплат, введение адекватных норм регулирования для работников «гиг-экономики».

Финансы – это ещё одна сфера, требующая серьёзного хирургического вмешательства. В большинстве развитых стран финансовый сектор остаётся раздутым. С ним связаны постоянные риски для экономической стабильности, при этом он не приносит выгоды, которые бы компенсировали эти риски – речь идёт о повышения инвестиций в продуктивную деятельность. Как уже давно доказывает Анат Адмати из Стэнфорда со своими коллегами, банкам нужно, как минимум, повысить требования к капиталу и ужесточить контроль со стороны надзорных органов. Тот факт, что финансовые учреждения сравнительно невредимыми вышли из кризиса 2008-2009 годов, много говорит об их политической силе.

Как показывают провалы в финансовом регулировании, важны не только перечисленные экономические реформы. Они должны дополняться мерами, устраняющими асимметрию в доступе к политической жизни. В США выборы проводятся в рабочие дни, а не в выходные или праздники, а также действуют слишком строгие правила регистрации, постоянно перекраиваются территории избирательных округов и имеется можно иных электоральных правил, которые ставят простых трудящихся в невыгодное положение. Наконец, существующие правила финансирования избирательных кампаний дают возможность корпорациям и наиболее богатым членам общества оказывать чрезмерное влияние на законотворчество.

На следующих президентских выборах в США, то есть менее чем через два года, Демократическую партию ждёт важнейший экзамен. И пока у неё ещё есть время сделать выбор. Останется ли она партией, которая всего лишь стремится подсластить несправедливую экономическую систему? Или же у неё найдётся достаточно смелости, чтобы взяться за устранение несправедливого неравенства в его корнях?

Дэни Родрик – профессор международной политической экономии в Школе государственного управления им. Кеннеди при Гарвардском университете, автор книги «Откровенный разговор о торговле: Идеи для здоровой мировой экономики».
Copyright: Project Syndicate, 2019.

иллюстрации из открытых источников

Дэни Родрик
Оставить комментарий

Политика

Страницы:1 2 3 4 5 6 ... 33