пятница, 20 сентября 2019
,
USD/KZT: 383.34 EUR/KZT: 431.45 RUR/KZT: 5.89
Прокуратура попросила отменить арест Устинову В Москве таджики создают свою партию Kaspi.kz едет в Лондон Почему мы не такие счастливые? Навальный номинирован на премию Сахарова ВОУД будет отменен, а учителям обещают новые доплаты ФРС снизила ставку Куда ушел Тажин? Лекарства дорожают Кулибаев переназначен президентом НОК В акимате Алматы новое назначение Дочь Гульнары Каримовой грозится опубликовать компромат на власти Узбекистана США подали в суд на Сноудена В розыске находятся 2600 казахстанцев Российские звезды призывают отпустить Устинова Несколько граждан Казахстана арестованы за участие в антикитайских митингах Саудовская Аравия продала здание, где был убит журналист Как будут оценивать акимов? Казна пополнилась 3,5 млрд. тенге Марату Оспанову исполнилось бы 70 Наш номер 28-й Алматы получил международный кредитный рейтинг «BBB» Крым хотят переименовать На киргизско-таджикской границе опять жарко Дарига Назарбаева поедет в Ватикан

Пекин зря любит авторитарные страны

Критики нередко заявляют, что Китай пользуется масштабной инициативой «Пояс и путь» как формой принудительной «дипломатии долговых ловушек» для контроля  стран, вовлеченных к этой транснациональной программе инфраструктурных инвестиций. Но в реальности программа «Пояс и путь» (сокращённо BRI) может создавать угрозой для самого Китая.

На недавнем саммите BRI в Пекине председатель КНР Си Цзиньпин, похоже, внял критике по поводу «долговых ловушек». В своей речи Си заявил, что «строительство высококачественной, стабильной, устойчивой к рискам, разумной по цене и инклюзивной инфраструктуры поможет государствам в полной мере воспользоваться их ресурсными богатствами».

Это сигнал о том, что Китай стал лучше понимать долговые последствия BRI. В исследовании, проведённом Центром глобального развития, делается вывод, что восемь из 63 стран, участвующих в BRI, находятся под угрозой долгового коллапса.

Но, как незабываемо выразился Джон Мейнард Кейнс, «если вы должны банку сто фунтов, проблема – у вас, а если вы должны банку миллион фунтов, проблема – у банка». В случае с BRI Китай может оказаться тем самым банкиром, которому должны миллион фунтов.

В частности, Китай может стать жертвой «модели устаревающих договорённостей» (obsolescing bargain model), которая гласит, что иностранный инвестор теряет переговорную силу по мере увеличения инвестиций в страну. Инфраструктурные проекты, подобные проектам в рамках BRI, являются здесь классическим примером, поскольку они громоздкие, привязаны к земле и имеют нулевую экономическую стоимость, если остаются незавершёнными.

Неудивительно, что некоторые страны-партнёры BRI требуют сейчас пересмотра условий проектов, и это обычно происходит уже после того, как проекты был начаты. Китай может быть вынужден пойти на дальнейшие уступки, чтобы довести эти проекты до конца. Например, в середине апреля Малайзия объявила, что реализация крупного железнодорожного проекта в рамках BRI, приостановленная правительством после прошлогодних выборов, может возобновиться, благодаря «новым договорённостям». Как сообщает пресса, стоимость строительства снизилась на треть. Другие страны BRI, вероятно, будут просить Китай простить и списать их долги. Эти издержки в конечном итоге лягут на китайцев и их сбережения.

В ходе реализации проектов BRI у Китая вполне могут возникнуть дополнительные скрытые издержки. Начать с того, что на инфраструктурных проектах невероятно трудно зарабатывать деньги. Широко распространено мнение, будто инфраструктурные инвестиции стимулируют рост экономики, однако доказательства этого утверждения слабы. Более того, сам Китай построил значительную часть своей нынешней инфраструктуры уже после того, как темпы роста его экономики пошли на спад. Например, в 1980-х и 1990-х годах Китай рос намного быстрее Индии, хотя протяжённость железных дорог у него была меньше. По данным Всемирного банка, в 1996 году у Китая было 56678 км железных дорог, а у Индии 62915 км. Рост китайской экономики подстегнула не инфраструктура, а реформы и инвестиции в человеческий капитал. Если в странах BRI перспективы экономического роста так и не материализуются, все издержки придётся в итоге нести китайским компаниям.

Кроме того, многие из стран-партнёров Китая по BRI являются рискованными странами, в частности, Пакистан, крупнейший получатель инвестиций в рамках этой программы. Помимо высоких политических и экономических рисков, а также риска дефолта, у этой страны плохие показатели в сфере образования. По данным одного доклада, Пакистан находится на 180-м месте среди 221 стран по уровню грамотности. Это потенциальный красный флаг для китайских инвестиций в Пакистан, потому что, как говорится в одном из исследований, инвестиции в физическую инфраструктуру способствуют росту экономики только в странах с высоким уровнем человеческого капитала. Китай, например, получает выгоду от своих инфраструктурных инвестиций потому, что одновременно активно инвестирует в образование.

Программу BRI не следует также сравнивать с планом Маршалла (американской программой финансовой помощи восстановлению Западной Европы после Второй мировой войны), который приводят в качестве примера того, как крупномасштабные инвестиционные проекты способны стимулировать рост экономики. План Маршалла оказался столь успешным (при этом он был значительно дешевле BRI) лишь потому, что он оказывал помощь странам, которые в целом хорошо управлялись, но пережили временный сбой из-за войны. Эта помощь сыграла роль стимула, который подтолкнул рост экономики. Напротив, целый ряд стран, участвующих в BRI, страдают от проблем в экономике и управлении, и у них нет необходимых базовых условий для роста. Будет недостаточно просто взять и построить им инфраструктуру.

Наконец, программа BRI, вероятно, ещё больше укрепит госсектор экономики Китая, что усилит одну из долгосрочных угроз экономике страны. По данным доклада, опубликованного Американским институтом предпринимательства, в первой половине 2018 года (это самые свежие доступные данные) на долю частных компаний пришлось всего 28% инвестиций в рамках BRI, причём эта доля снизилась на 12 процентных пунктов по сравнению с тем же периодом 2017 года.

Огромные масштабы программы BRI в условиях дефицита прибыльности в госсекторе экономики Китая означают, что проектам в рамках этой программы может потребоваться значительная поддержка со стороны китайских банков. Тем самым, инвестиционные проекты BRI будут неизбежно конкурировать за финансовые ресурсы – и за всё более ценные валютные ресурсы – с внутренним частным сектором Китая, который и так уже страдает от высокой налоговой нагрузки и испытывает напряжение из-за торговой войны с США.

Более того, западные фирмы, являющиеся важным компонентом частного сектора Китая, уходят из страны. Несколько американских компаний, включая Amazon, Oracle, Seagate и Uber, а также южнокорейские Samsung и SK Hynix и японские Toshiba, Mitsubishi и Sony, либо сокращают масштабы своих операций в Китае, либо решили вообще покинуть эту страну. Отчасти именно из-за этого прямые иностранные инвестиции из США в Китай в 2017 году составили лишь $2,6 млрд, по сравнению с $5,4 млрд в 2002 году.

Такое развитие событий вызывает тревогу. С помощью программы BRI Китай налаживает связи с наиболее авторитарными, финансово непрозрачными и экономически отсталыми странами мира. А торговая война, усиление госсектора и протекционизм одновременно отдаляют Китай от Запада.

Китай добился роста и создал мощности, позволяющие ему заниматься проектами BRI, ровно потому, что он открыл свою экономику для глобализации и для западных технологий и ноу-хау. В отличие от взаимодействия Китая с Западом, программа BRI может создать риски и неопределённость, которые станут проблемой для китайской экономики. Поскольку рост экономики в Китае замедляется, а перспективы экспорта становятся всё более туманными из-за геополитических факторов, стоило бы пересмотреть темпы, охват и масштабы программы BRI.

Яшэн Хуан – профессор китайской экономики и бизнеса, профессор глобальной экономики и менеджмента в Школе менеджмента MIT Sloan.

Copyright: Project Syndicate, 2019.
www.project-syndicate.org

Яшэн Хуан
Оставить комментарий

Политика

Откуда в Австралии казахская грусть? Откуда в Австралии казахская грусть?
Мерей Сугирбаева
Ловушка Фукидида Ловушка Фукидида
Редакция Exclusive
В Кыргызстане набирает обороты скандал с прослушкой экс-президента Атамбаева В Кыргызстане набирает обороты скандал с прослушкой экс-президента Атамбаева
Редакция Exclusive
Джамиля Стехликова: политик сегодня – это гражданский активист Джамиля Стехликова: политик сегодня – это гражданский активист
Сара Садык
Между популизмом и демократией Между популизмом и демократией
Редакция Exclusive
Ахматбек Келдибеков: нельзя всех кидать и обманывать Ахматбек Келдибеков: нельзя всех кидать и обманывать
Редакция Exclusive
К власти приходит новый тип политиков К власти приходит новый тип политиков
Редакция Exclusive
С народом шутки плохи С народом шутки плохи
Сара Садык
Особенности Казахстанского транзита Особенности Казахстанского транзита
Карлыгаш Еженова
Повторит ли Казахстан путь Украины? Повторит ли Казахстан путь Украины?
Редакция Exclusive
США и Иран: напряжение растет США и Иран: напряжение растет
Редакция Exclusive
Всем respect, все расходитесь! Всем respect, все расходитесь!
Редакция Exclusive
Американская мягкая сила в трактовке Трампа Американская мягкая сила в трактовке Трампа
Редакция Exclusive
Теперь вопрос территорий можно решать силой? Теперь вопрос территорий можно решать силой?
Редакция Exclusive
Протесты в Казахстане обнадеживают соседей Протесты в Казахстане обнадеживают соседей
Редакция Exclusive
«Экстремальный» первомай «Экстремальный» первомай
Парыз Байтенов
Украина под властью клоуна Украина под властью клоуна
Редакция Exclusive
Джамиля Стехликова: Убежит ли от правды Токаев? Джамиля Стехликова: Убежит ли от правды Токаев?
Сара Садык
Выборы-2019: их стало восемь Выборы-2019: их стало восемь
Парыз Байтенов
Адахан Мадумаров, Киргизия: «Бойтесь тех, кто во всем согласен с вами» Адахан Мадумаров, Киргизия: «Бойтесь тех, кто во всем согласен с вами»
Редакция Exclusive
Стабильная драма казахстанского избирателя Стабильная драма казахстанского избирателя
Парыз Байтенов
«Казахстан все более становится авторитарным государством» «Казахстан все более становится авторитарным государством»
Замзагуль Битембаева
Что готовит нам «Нур Отан» Что готовит нам «Нур Отан»
Редакция Exclusive
«Кинет» ли Токаев Назарбаева? «Кинет» ли Токаев Назарбаева?
Редакция Exclusive
Глобальное молчание о китайском Гулаге Глобальное молчание о китайском Гулаге
Редакция Exclusive
Как Казахстан привел Клинтона к победе Как Казахстан привел Клинтона к победе
Редакция Exclusive
Китаю и США нужно перемирие Китаю и США нужно перемирие
Редакция Exclusive
Казахстан – это  больше, чем левый берег Нур-Султана Казахстан – это  больше, чем левый берег Нур-Султана
Карлыгаш Еженова
Зачем в Казахстане проводят досрочные выборы Зачем в Казахстане проводят досрочные выборы
Редакция Exclusive
На пути к европейской стратегической автономии На пути к европейской стратегической автономии
Редакция Exclusive
АЭС: первый орешек Токаева АЭС: первый орешек Токаева
Редакция Exclusive
АЭС в Казахстане: в плену скандалов АЭС в Казахстане: в плену скандалов
Редакция Exclusive
У этой власти не женское лицо У этой власти не женское лицо
Редакция Exclusive
Израиль нагнетает новый конфликт Израиль нагнетает новый конфликт
Редакция Exclusive
Страницы:1 2 3 4 5 6 ... 33