понедельник, 26 августа 2019
,
USD/KZT: 383.34 EUR/KZT: 431.45 RUR/KZT: 5.89
За коров ответите G7: сюрпризы уже начались Пропавшие альпинисты: спасательная операция завершена Матпомощь из-за границы Виктории Шарбону вновь отказали Динара Кулибаева купила замок в Швейцарии Когда отпустят Джакишева Велосипедисты против Казахстанцы боятся открывать собственный бизнес Гражданские активисты требуют изменить закон о выборах В Ташкенте состоится встреча глав правительств стран-членов ШОС Интернет-гиганты заблокировали сертификат безопасности в Казахстане Бойцов СОБРа станет еще больше Сайт о Кунаеве Разнос по-партийному Казахстан будет развивать халал-индустрию Печально известный университет проверили Кок-Жайляу: отложить не значит закрыть В Казахстан прибыл замгоссекретаря США Пропавшие альпинисты: шансов нет Против Гульнары Каримовой возбудили новые дела В Нур-Султане пройдет казахстанско-итальянский форум поставщиков нефтегазовой отрасли Аналитический центр АФК поменял руководителя В Казахстане введут инвестиционное налоговое резидентство Сапарбаев вновь стал вице-премьер-министром

Путин из машины. Как развалилось дело Голунова

Если Кремль хочет стабильности, начинать наводить порядок надо не с общества, а с тех, кто за ним приглядывает. Таков вывод эксперта Фонда Карнеги Татьяны Становой в связи с беспрецедентным решением о освобождении российского журналиста Ивана Голунова, ставшего поводом для массовых протестов в Москве. По сути речь идет о конфликте между Путиным и силовиками.

Иван Голунов освобожден из-под домашнего ареста, с него сняли обвинения, а милицейские начальники понесут наказание. Сценарий, который на протяжении нескольких дней многие юристы и правоведы называли беспрецедентным: так не бывает на практике, говорили они.

Тем не менее было устойчивое ощущение, что системе придется откатывать назад, искать выход из кризисной ситуации и что такие поиски несовместимы с дальнейшим преследованием Голунова. Системе предстояло выполнить кульбит, не сломав себе шею, – пойти на уступки из-за давления снизу и наступить на горло силовой корпорации.

То, что системе придется отступать, стало понятно после того, как УВД попалось на публикации недостоверных фото, якобы сделанных в квартире Голунова. И дело вовсе не в том, что было сложно дальше настаивать на обвинениях, а в том, что именно с этого момента спецоперация против журналиста стала превращаться в диверсию против государства. И такое превращение связано с несколькими ключевыми моментами.

Путин не хочет в коммуналку

Первое и главное, что сейчас недооценивается наблюдателями, – это фактор Путина. Операция против Голунова не могла убедить не только общественность, но и президента, которому начальники его администрации были вынуждены докладывать сразу после появления столь широкого резонанса. Неслучайно были утечки, указывающие, что АП запросила у МВД дополнительные доказательства, и понятно, что их не было, да и не могло быть. Обстоятельства складывались так, что доложить Путину можно было одну-единственную версию – похоже, что Голунову подбросили наркотики.

Усугубляющим фактором стало корпоративное сопротивление системы внутренних дел, которая автоматически приняла позу самообороны и не столько от общества, сколько от Кремля, от которого требовала (ожидала) солидарности и консолидации в рамках единого русла государственнической позиции: «мы ведь вместе здесь власть» против «них», антигосударственников, к коим привыкли относить не только тех, кто критикует режим, но и тех, кто недостаточно его поддерживает. Условный полковник или даже генерал не способен идентифицировать «правильных» и «неправильных» журналистов.

Сам режим на протяжении многих лет дискредитировал журналистскую профессию, не говоря уже о независимых СМИ, которые в консервативной среде воспринимаются как антипутинские. В такой ситуации расчет московской полиции на получение принципиальной политической поддержки строился на укоренившейся вере в то, что Кремль не пойдет против значимой части системы, вовлеченной в обеспечение его собственной безопасности. Это была главная ошибка.

Резонанс требовал подключения Путина, но кто решится предложить ему выступить адвокатом жертв журналистских расследований Голунова? Важно тут подчеркнуть, что дело, безусловно, не в том, что администрацию и Путина возмутили неправомерные действия полиции, а в том, что руководству страны было предложено поделить ущерб за конфликт, основанный на чисто узкокорпоративных интересах. Сейчас наиболее популярной версией становится причастность к «заказу» журналиста владельцев «похоронного бизнеса», тесно связанного с силовыми структурами и даже сыном министра внутренних дел Владимира Колокольцева.

Операция против Голунова получила политическую цену, явно неожиданную для его участников, рассчитывающих, что платить по счетам придется коллективно, включая и главу государства.

Отсюда и второй важный фактор – статус интересантов операции против Голунова и их мотивы. В масштабе путинского мира – это пыль. Речь не идет о ближнем круге Путина – руководстве ключевых силовых структур, таких как ФСБ или Росгвардия (хотя разгром руководства ФСО в 2016 году показал, что и тут всякое возможно) или близких соратниках. Персональная значимость интересанта для президента – это значительная страховка, которая может срабатывать даже в самых вопиющих ситуациях, таких как избиение Олега Кашина, преследование Кирилла Серебренникова (где якобы определенную роль мог сыграть отец Тихон), осуждение Оюба Титиева и даже убийство Бориса Немцова. В двух последних случаях явно видны вынужденные компромиссы с совестью ради «стабильности в Чечне». И даже в скандальном деле «Нового величия» мотивация ФСБ Путину как бывшему чекисту может показаться понятной. Практически все эти случаи так или иначе вписывается в некую логику стремления системы к самосохранению, минимизации рисков, исходящих от противников режима, даже если есть (и много) перегибов и издержек.

В деле же Голунова ни этой системной логики, ни ее симуляции нет вообще и ее никто не искал – журналист должен был сесть на 10–15 лет за сбыт наркотиков, быстро и незаметно, став также уроком и всем остальным желающим «совать свой нос куда не следует». Голунова освободили не только потому, что поднялась волна, но и потому, что сажавшие его не имеют никакой политической ценности для Путина, равно как и способности мыслить в государственнических категориях.

Конфликт солидарностей

Единственным, почти, как казалось, непреодолимым препятствием для режима отыграть назад ситуацию была проблема корпоративных интересов МВД – власть не привыкла, давно разучилась наказывать тех, кто представляет собой в той или иной степени институциональный фундамент режима. Но против МВД тут сыграла не только очевидная уязвимость позиции (с фальсифицированными доказательствами «вины» Голунова), но и исключительная, традиционная слабость МВД и министра Владимира Колокольцева. МВД не только политически самый слабый силовой институт, он внутренне фрагментированный, полицентричный и трудноконтролируемый и инерционный орган, где правая рука часто не ведает, что делает левая. Любой министр будет слабым министром, кого бы в итоге ни поставил Путин на место нынешнего руководителя.

Но особенность нынешней ситуации заключается и в том, что к институциональной уязвимости добавилось и давление общественности, причем далеко не всегда оппозиционной. Все известные прежде увольнения/преследования силовиков были частью внутренних разборок и конфликтов, а также преступлений, затрагивающих интересы тех, кто политически мощнее и важнее для Кремля (дело Сугробова, дело против генералов СКР, таможенное дело, дело Сергея Михайлова и Дмитрия Захарченко и прочие). В нынешней истории мощнее оказалась вдруг проснувшаяся четвертая власть, значительная часть которой сращена с режимом и занимается его обслуживанием.

Еще один фактор – растерянность Кремля в самом начале раскручивания скандала. Проблема заключалась не только в том, как доложить Путину, но и как освещать ситуацию в условиях неопределенности (неясно, как развернется дело, особенно после решения суда о домашнем аресте Голунова) и роста напряженности. Система начала транслировать противоречивые сигналы: одни прокремлевские фигуры, такие как Маргарита Симоньян, заступались за Голунова, другие – активно раскручивали темы наркомании в журналистской и либеральной среде, очевидно подыгрывая заказчикам дела. Телеканалы, курируемые крайне осторожным Алексеем Громовым, не решились замалчивать тему, колеблясь между поддержкой официальной позиции полиции и сомнениями в достоверности ее доказательств. Три ключевых деловых СМИ, два из которых уже не раз демонстрировали свою способность и готовность не пересекать «двойную сплошную» и наказывать за чрезмерную информированность, вышли с общими передовицами в поддержку Голунова – это безусловно позитивный акт солидарности, но, по всей видимости, санкционированный собственниками. Такая солидарность косвенно отразила внутрирежимную реакцию на действия, которые из рутинной подставы обернулись в диверсию против государства. Интересы власти и общества вдруг совпали. Возникший резонанс стал следствием реакции части властной элиты на действия силовиков, очевидно недооценивших последствия.

Освобождение Голунова, снятие с него обвинения и попытка руководства МВД переложить ответственность на московских генералов, также вряд ли стала следствием растущего страха перед митингом, изначально запланированным на 12 июня, и вряд ли следствием страха оставить Путина на прямой линии один на один с неприятными вопросами. Проблема митинга – это скорее головная боль Сергея Собянина. Гораздо интереснее тут другое – это первое деструктивное срабатывание, не умышленное, но институциональное, репрессивного механизма не против врагов, а в ущерб самому режиму.

Оружие массового преследования

На протяжении многих лет Кремль и Путин лично создавали репрессивные страховые механизмы, которые позволяют преследовать «иностранных агентов», шпионов, экстремистов, разжигателей разного рода ненависти и розни. На протяжении последних лет Путин также волей-неволей делегировал силовикам, особенно ФСБ, особые негласные полномочия по надзору за элитой, выявлению ее неблагонадежных элементов. В последнее время к этому добавились и новые инструменты – по борьбе с фейками и оскорблениями власти, – социальная «электрификация» заставляет Кремль искать пути для контроля информационного поля и гражданской активности.

Но готов ли и может ли Кремль в полной мере контролировать эти все более сложные, многообразные, полицентричные и потенциально хаотично срабатывающие инструменты контроля над обществом? Готова ли высшая политическая власть доверить эти инструменты условным полковникам и генералам, соблазненным новыми возможностями получать звездочки на погоны, но в силу корпоративности своего мышления неспособного оценивать политические риски и системные последствия своих действий? Допуская условного силовика к оружию неразборчивого массового преследования и прячась от реальности в виртуальной путинской действительности, Кремль упускает ситуацию из-под контроля, когда неразборчивое преследование ведет к массовому поражению. Если Кремль хочет стабильности, начинать наводить порядок надо не с общества, а с тех, кто за ним приглядывает.

 

Татьяна Становая
Оставить комментарий

Политика111

Акежан Кажегельдин: казах в форме не пойдет против казаха в штатском Акежан Кажегельдин: казах в форме не пойдет против казаха в штатском
Редакция Exclusive
Чем грозят России объятия Китая? Чем грозят России объятия Китая?
Редакция Exclusive
Полиция с народом? Полиция с народом?
Редакция Exclusive
Токаев: спокойствие, только спокойствие Токаев: спокойствие, только спокойствие
Редакция Exclusive
Властью никто не делится добровольно Властью никто не делится добровольно
Редакция Exclusive
Предатель интересов народа или символ протеста? Предатель интересов народа или символ протеста?
Мерей Сугирбаева
Как решить проблему палестинских беженцев Как решить проблему палестинских беженцев
Редакция Exclusive
Что показала президентская кампания в Казахстане Что показала президентская кампания в Казахстане
Редакция Exclusive
Кандидаты, общайтесь без посредников Кандидаты, общайтесь без посредников
Ботагоз Сейдахметова
Ждет ли Кыргызстан новая революция? Ждет ли Кыргызстан новая революция?
Редакция Exclusive
Новый президент Украины вступил в ряды сопротивления Новый президент Украины вступил в ряды сопротивления
Редакция Exclusive
Пекин зря любит авторитарные страны Пекин зря любит авторитарные страны
Редакция Exclusive
Откуда в Австралии казахская грусть? Откуда в Австралии казахская грусть?
Мерей Сугирбаева
Ловушка Фукидида Ловушка Фукидида
Редакция Exclusive
В Кыргызстане набирает обороты скандал с прослушкой экс-президента Атамбаева В Кыргызстане набирает обороты скандал с прослушкой экс-президента Атамбаева
Редакция Exclusive
Джамиля Стехликова: политик сегодня – это гражданский активист Джамиля Стехликова: политик сегодня – это гражданский активист
Сара Садык
Между популизмом и демократией Между популизмом и демократией
Редакция Exclusive
Ахматбек Келдибеков: нельзя всех кидать и обманывать Ахматбек Келдибеков: нельзя всех кидать и обманывать
Редакция Exclusive
К власти приходит новый тип политиков К власти приходит новый тип политиков
Редакция Exclusive
С народом шутки плохи С народом шутки плохи
Сара Садык
Особенности Казахстанского транзита Особенности Казахстанского транзита
Карлыгаш Еженова
Повторит ли Казахстан путь Украины? Повторит ли Казахстан путь Украины?
Редакция Exclusive
США и Иран: напряжение растет США и Иран: напряжение растет
Редакция Exclusive
Всем respect, все расходитесь! Всем respect, все расходитесь!
Редакция Exclusive
Американская мягкая сила в трактовке Трампа Американская мягкая сила в трактовке Трампа
Редакция Exclusive
Теперь вопрос территорий можно решать силой? Теперь вопрос территорий можно решать силой?
Редакция Exclusive
Протесты в Казахстане обнадеживают соседей Протесты в Казахстане обнадеживают соседей
Редакция Exclusive
«Экстремальный» первомай «Экстремальный» первомай
Парыз Байтенов
Украина под властью клоуна Украина под властью клоуна
Редакция Exclusive
Джамиля Стехликова: Убежит ли от правды Токаев? Джамиля Стехликова: Убежит ли от правды Токаев?
Сара Садык
Выборы-2019: их стало восемь Выборы-2019: их стало восемь
Парыз Байтенов
Адахан Мадумаров, Киргизия: «Бойтесь тех, кто во всем согласен с вами» Адахан Мадумаров, Киргизия: «Бойтесь тех, кто во всем согласен с вами»
Редакция Exclusive
Стабильная драма казахстанского избирателя Стабильная драма казахстанского избирателя
Парыз Байтенов
«Казахстан все более становится авторитарным государством» «Казахстан все более становится авторитарным государством»
Замзагуль Битембаева
Страницы:1 2 3 4 5 6 ... 33