среда, 17 июля 2019
,
USD/KZT: 383.34 EUR/KZT: 431.45 RUR/KZT: 5.89
Обществу дали Совет Петь теперь можно только после разрешения Защитнику прав трудящихся дали 7 лет Деньги от LRT вернут в бюджет Ракишев избавляется от золота «АрселорМиттал Темиртау» боится санкций АСП стало тяжелее получить после президентских выборов 9 июня? Кому и где ездить на электросамокате Атакент поменял руководство Цифры дня Легкий транспорт с тяжелыми последствиями Язык до выговора довел? Полный блэкаут Ни пяди земли родной В Москве жестко «встретились с избирателями» За стихи – в полицию Митинг женщин в Нур-Султане Форбс без Головкина Развлекаться все дороже ЖССБ разместит облигации на казахстанской фондовой бирже Конец сладкой жизни? Когда восстановят Арысь? «Чокнутый посол» ушел Казахстан вошел в тройку лидеров по закупке золота Международные резервы Казахстана сократились почти на 9%

Почему Европа «вспомнила» о Центральной Азии?

ЕС на прошедшей неделе презентовали в Бишкеке свою новую Стратегию в Центральной Азии. Документ, работа над которым шла два года, скептики называют «пустым», а оптимисты – «симптоматичным». Однако, как всегда, истина где-то посередине.

Предыдущая стратегия отношений ЕС с центрально-азиатским регионом была принята в 2007 году. Эксперты оценивали ее как достаточно аморфную: ЕС, как и весь мир в целом плохо себе представляли, что им делать с Центральной Азией, которая тогда переживала самый апогей авторитаризма и надежд на какие-то перемены в стагнирующем регионе было мало.

Но с тех пор ситуация существенно изменилась: во-первых, в нашем регионе идут пусть и не динамичные, но глубокие изменения. Но, что более важно, европейский вектор развития все еще более привлекателен для казахов, кыргызов, таджиков и узбеков. Есть и еще один, возможно, самый важный триггер интереса к нашему региону – Афганистан. Запад просто сегодня в полной растерянности, что делать с этой страной, в которой любые внешние инициативы только усугубляют ситуацию. Поэтому теперь нам дают понять, что Афганистан – это наша проблема.

Тем не менее, появление новой стратегии ЕС для Центральной Азии все же позитивный сигнал. По крайней мере, Европа дала нам понять, что ей нравится наши усилия по интеграции, что предполагает укрепление безопасности в регионе, а следовательно – снижение вероятности еще одного очага нестабильности. Европа поняла, что уже не в состоянии принимать новые потоки беженцев и эффективней  «воевать» с проблемами на территориях потенциальных очагов нестабильности.

Авторы документа отдают себе отчет в том, что европейские нормы и ценности не будут легко приняты в регионе отчасти из-за унаследованных проблем советского прошлого, повлекших драматический разрыв связей, так и из-за неформальных теневых сетей, которые быстро укоренились вместо них. Кроме того, Стратегия ЕС сталкивается с конкурирующим видением взаимосвязанности со стороны как Китая, так и России. В этом смысле ЕС готов  к компромиссам, если они соответствуют «европейским стандартам».

Что вкладывает ЕС в понятие «взаимосвязанности». Это прежде всего эффективное транспортно-логистическое взаимодействие, цифровизацию и использование «зеленых» энергетик в регионе.  Но самое важное – это взаимодействие на уровне людей, товаров и услуг.

За последние 28 лет ссоры между странами, расположенными вниз и вверх по течению, из-за распределения воды, прекращения поставок энергии и газа, а также закрытия границ и жизненно важных транспортных путей стали обычным явлением в Центральной Азии. Недоверие между республиками Центральной Азии часто достигало критического уровня. Но смерть Ислама Каримова изменила ситуацию: в регионе начался пусть пока несистемный диалог, ревниво отслеживаемый Кремлем, который по-прежнему считает наш регион зоной своего внимания.

Однако в регионе есть еще одна проблема – так называемые неформальные сети, которые сегодня, по сути, контролируют экономику наших стран. И особенность их в том, что они тесно переплелись не столько с государственными структурами, сколько отдельными чиновниками. Именно эти неформальные «теневые» сети поддерживают или в некоторых случаях являются фундаментом авторитарных режимов в регионе. Даже в Кыргызстане, где власть была передана в результате конкурентных выборов, новые лидеры быстро включились в аналогичную неформальную практику распределения ренты, используя свои собственные сети покровителей-клиентов. Эти коррумпированные интересы оказывают негативное влияние на экономическую прозрачность и региональное экономическое развитие.

Увы, но интеграция в мировую экономику пока ярче всего проявляется в том, что власти региона пользуются ею для сокрытия своих незаконных активов. Более легитимные форматы взаимодействия как, например, вступление в ВТО не дали ожидаемого эффекта.

Коррупция, поддерживающая организованную преступность, незаконный траффик людей,  ключевой маршрут, по которому осуществляется трафик афганских опиатов (а это около 30 процентов героина, произведенного в Афганистане), радикализация и терроризм – вот так сегодня выглядит Центральная Азия со стороны.

И, поскольку, авторитарные режимы – это составная часть такого положения, ЕС возлагает большие надежды на  негосударственный сектор. Именно гражданское общество должно стимулировать процесс укрепления прав человека, верховенства закона и прозрачность. Без этого европейские инвесторы к нам не придут.

Стратегическая инициатива Китая «Пояс и Путь», где  Центральная Азия является ключевым регионом, соединяющим Европу и Восточную Азию, значительно отличается от европейского. Пока результаты «Пояса и Пути» в Центральной Азии не оказывают значительного влияния на рост торговли между Азией и Европой, составив чуть более 1%; более 90% грузоперевозок из Азии и Европы по-прежнему отправляются морем. В то же время, по некоторым оценкам, приток в десятки миллиардов евро инвестиций в инфраструктуру нашего региона скорее способствует росту  коррупции и укреплению неформальных патрональных сетей в Центральной Азии. Как следствие,  уже в ближайшее время это негативно повлияет на способность государств Центральной Азии погашать кредиты Поднебесной. Последнее представляет собой особую опасность для беднейших стран региона и стран с наибольшей задолженностью: Таджикистана и Кыргызстана.

В отличие от подхода ЕС, вопросы, связанные с окружающей средой и климатом, являются второстепенными для китайских проектов в Центральной Азии. Например, Таджикистан построил недавно новые угольные электростанции с помощью Китая. Хотя эти проекты позволяют Таджикистану преодолеть дефицит электроэнергии в краткосрочной перспективе, они не учитывают климатические и экологические аспекты: новые заводы потребляют 45% угля, добываемого в стране, и привели к резкому увеличению добычи угля. Это только один пример климатически нечувствительного подхода, который увеличивает риск социальной нестабильности и конфликтного потенциала в Центральной Азии в долгосрочной перспективе.

Российское представление взаимосвязанности следует другой логике, нежели «Пояс и Путь»: российские схемы региональной интеграции, такие как Организация Договора о коллективной безопасности (ОДКБ) и Евразийский экономический союз (ЕАЭС), пытаются закрепить ведущую роль Москвы на постсоветском пространстве, исключая других.

Несмотря на разную логику и внутреннюю конкуренцию за региональное лидерство, Москва и Пекин преследуют одинаковые цели – сохранить статус-кво, обеспечить безопасность и стабильность. Соответственно, в последние годы Россия и Китай продемонстрировали, что готовы и способны учитывать интересы друг друга в Центральной Азии. Путин даже представил концепцию «Большой Евразии» или «Большого евразийского партнерства» на Петербургском экономическом форуме 2016 года. По сути, это попытка России реализовать более широкую и более инклюзивную региональную инициативу, напоминающую китайский «Пояс и Путь». Идея, лежащая в основе этой инициативы, состоит в том, чтобы объединить российские и китайские программы (отсюда и использование слова «партнерство») и связать их с другими соответствующими региональными повестками дня, такими как «Экономический пояс Шелкового пути», ЕАЭС, ШОС и Ассоциация государств Юго-Восточной Азии (АСЕАН).

Но, так или иначе, политика ЕС в регионе в большей степени совпадает с политикой Китая – по крайней мере, на данный момент. ЕС не установил официальных связей или диалога с ЕАЭС и не имеет единой позиции относительно будущего сотрудничества. Россия со своей стороны проявляет ограниченный интерес к инфраструктурным проектам, которые не проходят через ее территорию.

Таким образом,  в новой стратегии  отмечается, что Центральная Азия «может доверять» Европе как ведущему донору и заинтересованному партнеру в процессе реформ и экономических преобразования, стороннику их интеграции в мировую торговую систему, источнику качественных инвестиций и современных технологий».

Разумеется, все это предполагает определенные «условия»: продвижение демократии, защиты прав человека, решение экологических проблем и сотрудничества в области миграции. Не менее приоритетными являются содействие повышению конкурентоспособности бизнеса, раскрытие научного потенциала, укрепление политического диалога через расширение участия гражданского общества. ЕС также намерен усилить публичную дипломатию, иначе говоря поддержать информационные компании в государствах региона, и в первую очередь через новые медиа.

При этом, в Брюсселе особо подчеркивают, что страны региона сами будут выбирать формы и темпы такого регионального сотрудничества, а ЕС будет только "поддерживать эти процессы", исходя из своего опыта.

В Бишкеке было решено, что ЕС будет проводить ежегодный экономический форум для стран Центральной Азии для поиска новых моделей экономического развития и в диверсификации экономик. На этот счет стратегия также содержит ряд конкретных инициатив. Так, Еврокомиссия планирует оказать помощь малому и среднему бизнесу в Центральной Азии, способствуя созданию европейских торговых палат в странах региона. ЕС готов делиться и ноу-хау, необходимыми для модернизации современных методов статистики.

На протяжении 2014–2020 годов финансовая поддержка ЕС в сферах верховенства права, защиты окружающей среды, водных ресурсов, торговли и пограничного режима превысила 1 млрд евро. Поэтому ЕС решил выделить дополнительные 72 млн долл. на развитие программ помощи Центральной Азии. Как говорится в сообщении пресс-службы Еврокомиссии, 20 млн евро из этой суммы получит Таджикистан для строительства новой ГЭС, которая позволит экспортировать электроэнергию на север Афганистана. Киргизия получит 36 млн евро на образование. Еще 14 млн евро будут выделены на расширение региональной программы SWITCH, направленной на поддержку устойчивого потребления, производства и перехода к зеленой экономике. Оставшиеся 2 млн евро направляются на проект по расширению экономических прав и возможностей женщин, который будет реализован совместно с Казахстаном и Узбекистаном. В рамках проекта предусматривается обучение афганских женщин для их вовлечения в экономическое развитие своей страны.

Вишенкой на торте можно считать  подписание документа об открытии представительства ЕС в Туркмении.

Оставить комментарий

Политика111

Страницы:1 2 3 4 5 6 ... 33