среда, 20 октября 2021
,
USD/KZT: 425.67 EUR/KZT: 496.42 RUR/KZT: 5.81
Казахстан на новые Нацпроекты потратит 49 трлн тенге Дәрігерді жауапқа тарту проблеманы шеше ме? Правительство обещает пополнить Нацфонд до 4 трлн тенге Американский суд наложил санкции на Аблязова и Храпунова В списке оказанных психиатрических услуг на Т20 млдр не оказалось Нур-Султана и Туркестанской области Стамбулда алданған қазақтар қаңғып қалды Почему люди массово бегут из Северного Казахстана? Ауыл үшін бөлінген ақшалар ауаға ұшып жатыр ма? Утверждены новые правила пересечения госграницы Казахстана Бизнесмены написали коллективное письмо Токаеву Цой: Казахстан не будет испытывать вакцину QazVac на детях Нұр-Сұлтанда түтін сақинасы елді шошытты Түркістанда мұғалімдер митингке шықты Нацбанк объяснил почему тенге слабеет по отношению к рублю Токаев и Абдалла Аль аш-Шейх договорились об активном сотрудничестве О чем расскажет Назарбаев в фильме "Штрихи к портрету"? Миллион за правду Для чего «Самрук-Казына» занимает $600 млн? Улучшится ли жизнь сельчан за 106 млрд тенге? Балалардан ұят емес пе? Интерес к фондовому рынку растет вместе с количеством финансовых пирамид и лже-брокеров Түркияда қазақтар ұйым құрды Алаяқтық жасаған шенеуніктер аз емес Казахстан на пороге энергетического кризиса: жители закупают свечи Родственники погибшего пятиклассника: "В Туркестане ничего не делают без контроля сверху"

Чем объясняется американская враждебность к Китаю?

Чжан Цзюнь

В апреле Комитет по международным отношениям Сената США официально поддержал законопроект «О стратегической конкуренции», в котором Китай назван стратегическим конкурентом Америки в целом ряде сфер, включая внешнюю торговлю, технологии и безопасность. Учитывая поддержку обеих партий (что в наши дни в США большая редкость), Конгресс почти несомненно одобрит этот закон, а президент Джо Байден его подпишет. Тем самым антагонизм Америки и Китая будет фактически закреплён законодательно.

Закон «О стратегической конкуренции» призван подчеркнуть предполагаемое «враждебное поведение» Китая, желающего добиться «нечестных экономических преимуществ» и «подчинить» другие страны «своим политическим и стратегическим целям». В реальности же этот закон говорит намного больше о самих Соединённых Штатах (причём крайне нелестно), чем о Китае.

Раньше Америка позитивно воспринимала экономическое развитие Китая, понимая, какие прибыльные возможности открывает перед ней это развитие. И даже после того, как Китай превратился в крупный политический и экономический центр, сменявшие друг друга администрации США обычно считали Китай стратегическим партнёром, а не конкурентом.

Но в последние годы отношение к Китаю как к стратегическому сопернику вышло на первый план в американской политике, а лидеры страны, как правило, выбирают конфронтацию вместо сотрудничества. Две особенности этого сдвига бросаются в глаза: скорость произошедших изменений и степень единства американцев (и американских лидеров) в их поддержке.

Ирония в том, что отчасти корни этой проблемы лежат в крайней идеологической поляризации, не позволяющей американским политическим лидерам эффективно управлять страной и минимизировать социальные издержки структурной трансформации в эпоху глобализации и дигитализации. Эти провалы усиливают народное недовольство и социальную напряжённость, что создало благоприятную почву для избирательной кампании бывшего президента Дональда Трампа под популистским лозунгом «Америка прежде всего».

В этой предвыборной кампании важнейшую роль сыграло очернение Китая, страны, которая, в отличие от США, благоразумно управляла рисками экономической глобализации для минимизации издержек структурных изменений. И, наверное, это самый важный элемент из доктрины Трампа, который сохранился даже после перехода власти к администрации Джо Байдена.

Тем самым антикитайские рассуждения помогли найти некую общую почву в американской политической жизни. К сожалению, американцы соглашаются с идеей, которая принесёт им намного больше вреда, чем пользы. Америке следовало бы сосредоточиться на поиске способов получения выгод от глобализации и технологического прогресса, а также на управлении рисками, возникающими из-за сопутствующих структурных сбоев. И здесь невероятно полезным было бы эффективное сотрудничество с Китаем, а также более широкая поддержка свободной торговли и экономической открытости.

Более того, по мнению бывшего госсекретаря Генри Киссинджера, который выступал в марте на специальной сессии Китайского форума развития в Пекине, позитивные двусторонние отношения в духе сотрудничества необходимы для мира и процветания во всём мире. Ни один из живущих сегодня американцев не имеет большего, чем Киссинджер, авторитета в оценке китайско-американских отношений: его секретная миссия в Пекин 50 лет назад привела к восстановлению дипломатических связей между двумя странами.

В своём выступлении Киссинджер признал, что выстроить китайско-американские отношения, в которых сегодня нуждается мир, будет очень трудно, и отметил, что различия в истории и культуре двух «великих обществ» естественным образом приводят к различиям во мнениях. Современные технологии, глобальные коммуникации и экономическая глобализация ещё больше усложняют путь к достижению консенсуса.

Киссинджер был прав, назвав современные технологии одной из ключевых проблем. В прошлом, когда народные представления в основном формировались доминирующими СМИ, сохранение сравнительной нейтральности являлось наиболее эффективным методом конкуренции. Когда все избиратели обладают примерно одинаковым набором фактов, лучшей ставкой для политика становится обращение к «усреднённому избирателю», а не к тем, кто придерживается крайних взглядов. (Как объясняет Энтони Даунс в своей «теореме медианного избирателя», источником вдохновения для которой послужила экономическая модель Хотеллинга, результат голосования большинства – это результат предпочтений медианного избирателя).

Но современные технологии фрагментировали медиа-ландшафт и ослабили контролирующую роль традиционных СМИ. Неточная, вводящая в заблуждение и ненадёжная информация сегодня может мгновенно распространяться среди огромной аудитории. Кроме того, она может быть целевым образом направлена на тех, кто с наибольшей вероятностью будет с ней согласен, и скрываться от тех, кто с ней будет не согласен.

Такой подход усиливает рост интереса к «персонализации» информации – и радикально меняет стратегию конкуренции между СМИ. В подобной среде нейтральные репортажи уже не привлекают столько же внимания, сколько подстрекательские или идеологически мотивированные сообщения, особенно если алгоритмы показывают их аудитории, которой они потенциально интересны. В результате постепенно теряется роль СМИ в формировании единого фундамента из фактов, а вместе с ней отходит на второй план и стратегия обращения к медианному избирателю.

Поскольку американские СМИ переключились на всё более пристрастную и узкоцелевую стратегию конкуренции, глубокая политическая поляризация стала совершенно неизбежной. А это, наряду с появлением у американских политиков новых стимулов для обращения к идеологическим крайностям, разорвало ткань американского общества, усиливая нестабильность и конфликты, лишая лидеров возможности реагировать на срочные вызовы, подрывая позиции Америки как глобального лидера.

Китай в целом избежал этой ловушки современных технологий (хотя не обошлось без издержек и критики), ограничив экстремистские высказывания в онлайне и сдерживая атаки популистов на базовые ценности. Но ему не удалось избежать ярости Америки, которую усилили медиа страны. Всего за несколько лет американо-китайские отношения серьёзно откатились назад, а глобальная система свободной торговли оказалась на грани краха.

Киссинджер ясно высказался: трудности восстановления китайско-американских отношений не должны отпугивать лидеров от попыток их восстановления. Напротив, эти трудности означают, что обе стороны должны приложить «все усилия» для того, чтобы начать работать вместе. Но для США эти усилия должны начаться внутри страны. Реальная угроза для США исходит не от Китая, находящегося на подъёме; её создаёт неспособность самой же Америки ответить на вызовы современных технологий.

Чжан Цзюнь – декан Школы экономики в Фуданьском университете, директор Китайского центра экономических исследований (Шанхай).

Copyright: Project Syndicate, 2021.  www.project-syndicate.org

Оставить комментарий

Политика

Страницы:1 2 3 4 5 6 ... 33